Даже не думал, что буду так рад видеть эти унылые лица – Хиляка, Крота и даже вечно недовольную физиономию Баяна. Последний бросил на нас какой-то затравленный взгляд, сочно ругнулся и хрустнул рычагом переключения скоростей. Автобус завибрировал, как ракета на старте, и отчалил от обочины. Доходяга, неуверенно торчавший посреди салона, нелепо взмахнул руками, выронил баул и с нечленораздельным горловым звуком понесся к корме, где его встретило запасное колесо и завешенное шторкой стекло. Крот подхватил беднягу под мышки и усадил рядом.

– Привет подпольщикам! – Хиляк, вальяжно развалившийся на сиденье, приподнял шляпу. – Добро пожаловать на борт!

Крот неуверенно усмехнулся из дальнего угла. Выглядел он весьма озабоченным.

Мне бы его заботы…

– Здравствуй, здравствуй, весельчак, – проворчал завхоз.

Я же просто кивнул, напялив на лицо вымученную улыбку. У меня просто не было сил говорить. Плюхнулся на сиденье напротив Хиляка и замер в оцепенении. Очень странное ощущение – будто завис между землей и небом…

Погрузиться целиком в пучину депрессии мне не дали. Хиляк поднялся и уселся рядом со мной.

– Ты молодец, – сказал он. – Вовремя смылся: за тобой уже наутро пожаловали.

– Кто?

– Серьезные мужчины приятной наружности и с удостоверениями. Контур работает вовсю, тебя ищут. Главное, что ты вовремя вычислил чужака. Близко же он… она подобралась…

Наступила неловкая пауза.

Все сочли нужным деликатно отвести взгляд. Идиоты – они словно посыпали рану перцем!

– Что вы с ней сделали? – глухо спросил я.

– С ней? – пробормотал Хиляк, вдруг осознавший свою бестактность. – Да ничего. Обрубили все концы – и баста. Ты ведь ничего не рассказывал ей про Обитель?

– Не уверен, – мрачно сказал я. – Зачем вы меня обманывали – будто чужак там, в Обители?

– Для достоверности… – глухо сказал Крот. – Мы вообще не знали где он. Кто мог подумать, что он… она окажется еще ближе…

Во мне медленно закипали какие-то чувства. Незнакомые, совершенно чуждые мне, недобрые. Сам я даже не смог бы объяснить – что это. Но боль, как ни странно, постепенно оттеснялась ими, отходя на второй план. Еще немного, и я пойму – что это…

– Ладно, хватит терзать парня, – поправляя очки, сказал завхоз. – Давайте думать, что дальше делать.

– Вы были у Мокрицы? – поинтересовался Хиляк.

Завхоз кивнул.

– Что он сказал? – Крот аж вытянул шею от любопытства.

Матвеич вздохнул, пожал плечами:

– Как всегда. Ничего определенного. Ясно одно: надвигается беда. Похоже, нам грозит очередной исход…

– Исход? – переспросил я.

– Исход… – повторил Матвеич, скосился на меня. – Значит, нам придется оставить привычные места и затаиться. Ну, а потом – все начинать сначала.

– Главное – защитить реликвии от анималов, – пояснил Хиляк. – Прежде всего – Штуку. Ну и Накопители, Обогатитель, конечно. Нельзя терять собранную с таким трудом жалость. Если начнется заварушка – она нам очень понадобится.

– Но почему эта заварушка должна начаться? – я пожал плечами. – Может, все обойдется…

– Может, и обойдется, – сказал Матвеич. – Но Мокрица не зря беспокоится. Верхушка Клана прогнила. И не только верхушка…

– Я не говорил – послезавтра в Обители собирается Большой Круг? – как бы невзначай бросил Хиляк. – Нет? Так вот, он собирается. Послезавтра.

– Вот это новости… – пробормотал Матвеич. – Что же ты молчал? А повод? Ах, да…

– Вот именно, – кивнул Хиляк. – Во-первых – избрание нового завхоза. То есть – Хранителя реликвий. Вы же, Матвеич, у нас как бы, того… Но и это не главное. Тихоня хочет подвинуть Владыку…

– Тихоня?!

– Да. Похоже, у него очень серьезные планы…

– Почему я не удивлен… – пробормотал Матвеич. – Ну, что ж, значит, надо появиться на Круге.

– Вас же сразу сдадут Контуру! – растерянно сказал Крот. – И нас заодно…

– Другого пути нет, – пожал плечами Матвеич. – Все дороги ведут в тупик. В конце-концов, теперь у нас есть герой.

Хиляк с Кротом недоуменно посмотрели на завхоза и перевели взгляды на меня. Похоже, они поняли все гораздо лучше меня самого. Но сказать ничего не успели.

– Водитель автобуса… Прижмитесь к обочине! – характерный голос милицейского мегафона заставил автобус нервно вильнуть.

Баян разразился проклятьями и принялся принимать вправо.

– Контур! – сухо сказал Хиляк, пронзительно глядя на завхоза. Тот кивнул.