— Я никуда не уйду из своего фургона. Ты сам просил меня стать здесь хозяйкой, а теперь гонишь прочь?

— Я не гоню тебя, Сала. Ты знаешь, это не моя прихоть. Так хотят старейшие помнящие. Я не знаю ваших обычаев и не хочу ссориться из-за них. Тебе придётся самой говорить с ними и решать этот вопрос, — ответил он несколько резче, чем хотел.

Ответив ему дерзким взглядом, Сала стремительно выскочила из фургона. Встав перед старейшей, она гордо выпрямилась и, вскинув подбородок, с вызовом спросила:

— Это ты собираешься выгнать меня из моего фургона?!

— Не будь глупее, чем ты есть на самом деле, — усмехнулась в ответ Кара. — Тебя никто не гонит. 11о ваш фургон легче и быстрее моего, значит, мы сможем быстрее добраться на нём до нужного нам места. А ты поживёшь пока у меня. После нашего возвращения ты снова станешь хозяйкой. Хотя, если задуматься, то и хозяйка ты только по названию. За все эти дни ты так и не смогла заполучить его на свои шкуры.

— Что?! Да как ты смеешь такое говорить? Он же был болен! Можно подумать, что ты сама этого не знаешь. Совсем уж из ума выжила, старая! — возмущённо завопила Сала.

— Я, может, и старая, но только хорошо помню, что мужчине нужно. А вот ты, похоже, и понятия об этом не имеешь, — не осталась в долгу Кара. — Хватит спорить. Мы отправляемся туда, куда может попасть только посвящённый и посвящаемый. Для всех остальных это место должно оставаться в тайне.

— Я еду с ним, — решительно ответила Сала. — И потом, кто позаботится о нём и о вас? Вы же от старости еле ноги таскаете! Или, по-вашему, боски будут сами распрягаться и запрягаться по вашему желанию?

— Она права, старейшая, — неожиданно вступила в разговор одна из помнящих. — Кто-то должен заботиться о босках и готовить еду. Тогда у нас будет больше времени для подготовки чужеземца к посвящению.

— Это верно, — задумчиво усмехнулась Кара, — но я не могу позволить дерзить мне этой сопливой девчонке.

— Не обращай на неё внимания. Похоже, девчонка влюбилась в чужеземца и готова броситься в драку, — усмехнулась в ответ женщина.

— А ведь и то верно. Что-то я об этом не подумала. Что скажешь, малявка? — повернулась Кара к девушке, возвышавшейся над старухой почти на полторы головы.

Смущённо охнув, Сала залилась румянцем и, опустив голову, потупила взгляд.

— Точно, влюбилась, — удовлетворённо кивнув, усмехнулась Кара. — Ладно, — продолжила она после короткого молчания. — Раз такое дело, поедешь с нами. Но помни, будешь сидеть в фургоне и не высовываться. Иначе нам придётся выжечь твою память, — сурово ответила Кара.

— Как скажешь, старейшая, — тихо ответила Сала, разом растеряв всю свою дерзость.

Кивнув в ответ, старейшая сделала подругам знак загружаться в фургон. Сала бросила на стоявшего возле фургона Араба быстрый взгляд и залилась румянцем ещё сильнее. У удивлённого Араба сложилось впечатление, что ещё немного, и девушка просто загорится. После короткого раздумья он решил не затрагивать эту тему. Ему и так хватало проблем с парнями, чтобы ещё вешать себе на шею влюблённую девчонку. Оставаться в племени навсегда он не собирался, а бросать женщину с ребёнком ему всегда претило. Кроме того, по возрасту Сала вполне годилась ему в дочери. Быстро прокрутив это всё в голове, он сделал вид, что ничего не слышал, и принялся помогать помнящим забираться в фургон. Малыш Люк смотрел на это действо полными слёз глазами, стоя неподалёку от фургона. Плюнув на все правила секретности и скрытности, Араб махнул ему рукой, делая знак забираться на своё место. В конце концов, в этом походе он и сам был исключением. Сверкнув белозубой улыбкой на своей загорелой дочерна рожице, мальчишка мухой взлетел на своё место и, не дожидаясь команды, послал боскам приказ двигаться. Лёгкий фургон качнулся и бодро покатил в сторону от стоянки, быстро углубляясь в лес. Как оказалось, дорогу к храму знали все жители племени. Секретом было само расположение храма. Все, кто когда-либо пригонял фургоны к храму, останавливались у маленького озера. Дальше шли только посвящённые.

Заметившие его своевольство, помнящие быстро переглянулись и уставились на Араба с недовольными выражениями лиц. Сделав вид, что ничего не произошло, он прошёл к своему месту и, усевшись на шкуры, принялся демонстративно набивать трубку. Сообразив, что взглядами и кислыми минами на него не повлияешь, они дружно перевели взгляды на Кару. Помолчав, та подняла глаза и, тяжело вздохнув, проворчала:

— Я же сказала: только мы и хозяйка твоего фургона.

— Она хозяйка фургона, а он хозяин босков, — пожал плечами Араб. — Всё равно кто-то должен за босками ухаживать. Я не успел научиться.

Кивнув головой, Кара безнадёжно махнула рукой и быстро переглянулась с остальными помнящими.

— И одна просьба, — быстро добавил Араб. — Не очень вежливо говорить обо мне так, чтобы я этого не слышал. Хотите что-то сказать, говорите вслух.

— Не обижайся, Ар. Это просто привычка, — усмехнулась в ответ Кара.

— И всё-таки говорите вслух. Не хочу, чтобы за моей спиной меня обсуждали.

— Хорошо. Наверное, ты прав, и это не очень правильно с нашей стороны, — неожиданно легко согласилась Кара. — Тем более что это ненадолго. Скоро ты будешь постоянно слышать наши разговоры и даже просить, чтобы мы думали потише, — с усмешкой добавила она.

Удивлённо пожав плечами, Араб сделал глубокую затяжку и, выпустив клуб ароматного дыма, задумчиво спросил:

— Может, расскажете мне, что это за посвящение и что со мной после этого будет?

— Ничего страшного, — пробурчала в ответ Кара.

— Ничего страшного для вас. А я чужеземец, и то, что не страшно для вас, может быть смертельно для меня, — пожал плечами Араб.

— Нет, — покачала головой помнящая, — мы не сделаем ничего такого, что может повредить тебе.

— Что собой представляет этот обряд?