Я нежно прикрыл дверцу Серебряночки, у меня нет рефлекса советского автомобилиста смачно хряпнуть дверью, палец уже привычно нажал кнопку на брелке с ключами, Серебрянка ласково подмигнула мне фарами. Мол, сигнализация включена, не волнуйся, я никому не отдамся.

На крыльцо вышел, загораживая дорогу, Козаровский. Настроение сразу упало. Обычно он сидит в операторской, за всеми наблюдает, за всеми подслушивает. Он не только видел, как я подъехал к воротам, но мог даже слышать, что спрашивал Антон и что я объяснял.

Не боись я так этого кагэбиста, перемыл бы ему вслух и всласть кости, натолкал всякого, мол, подслушивать своих нехорошо, но, во-первых, для такого человека своих не бывает, во-вторых, если честно, у меня ноги подгибаются, когда чувствую на себе его холодный взгляд.

– Седьмая камера плохо показывает, – сказал он механическим голосом. – У тебя как с квалификацией?

– А что плохо? – пробормотал я. – Не переключается?

– Переключаться переключается, – сказал он строго, – но изображение какое-то мутное.

– Так, может, просто грязь на объективе? – предположил я.

– Может, – согласился он высокомерно. – Вот и проверь. А потом доложи!

Я потащился дальше с вконец испорченным настроением. Камеры почти все смотрят сверху вниз, к тому же снабжены щитками, иначе вороны начнут гадить в объективы так прицельно, словно у них лазерная наводка для дерьмометателей.

И только в коридоре злость растушевалась, взамен пришла сладкая боль. Дверь приемной все ближе, ближе…

Грудь моя поднялась, застыла, плечи распрямились, я надел на лицо улыбку человека, который одной левой делает все то, что человечество всеми четырьмя, толкнул дверь.

В залитой солнечным светом комнате, сияющей, слепящей, похожей на уголок небесного рая, – Вероника. И больше ничего нет, даже вместо стен розовые тридэшные облака, тоже пронизанные светом, бодрящие, как кофе.

– Здравствуй… Вероника, – проговорил я.

– Здравствуй, Андрий, – ответила она. – Погоди минутку.

Я остановился, осчастливленный, она хочет со мной общаться, но Вероника ткнула пальчиком в кнопку коммутатора, сообщила, что я пришел, выслушала ответ и молча указала мне глазами на дверь кабинета.

Конон в своем кресле за тыщу баксов разговаривал по телефону. Мне кажется, я не заставал его в другой позе. А если бы он был генералиссимусом, то всякий раз я видел бы его у карты страны. А то и мира.

– Здравствуйте, Илья Юрьевич, – сказал я уважительно.

Он кивнул, глазами указал на кресло. Я сел на самый краешек, так выглядит почтительнее, весь внимание, готовность сорваться с места и мчаться выполнять любое желание. А если честно, то я в самом деле переполнен благодарностью, в самом деле хочется что-то сделать для этого человека, помимо того, что делаю за свое жалованье.

Трубка опустилась на рычажки. Он окинул мое лицо испытующим взглядом. Я сказал поспешно:

– Илья Юрьевич, у вас здесь антипрослушивающие экраны.

Он посмотрел на меня остро.

– Ты это про что?

– Да так, специалисту это заметно.

– А ты специалист?

– Нет, но… мне приходилось сталкиваться. Да и сейчас слежу краем глаза.

– Зачем?

– Помехи, – пояснил я. – Я ведь с точностью могу вам рассказать, где и в каких точках Москвы перехватчики и подавляльщики от всяких там ФСБ и ФАПСИ. Нет, мне по фигу, что они там делают, просто трафик вблизи их полей впятеро хуже. Приходится сторониться.

Конон помолчал, спросил подозрительно:

– А если у меня такое стоит, то и что?

– Да так, – сказал я поспешно. – Даже если затеваете госпереворот, мне по балде. Мне важнее, чтобы байма финансировалась. Потому ваше благополучие – это мое благополучие. Видите, какой я корыстный? А потому позволю заметить, эти экраны устарели еще с весны. Пошел в производство сканер, который пробивает все эти помехи… достаточно мощные, надо признать.

Его глаза сузились.

– У меня нет особых секретов… Я теперь просто живу в свое удовольствие. Даже пенсию с прошлого года начал получать! Но все же не хочу, чтобы какая-то зараза подслушивала, как я немузыкально пою в туалете.

– Как Юрий Карлович?

– Еще хуже, – ответил он. – Как его Бабичев. А что, защиты нет?

– Уже есть, – сообщил я. – Всего месяц попользовались ребята своим лабораторным образцом. Правда, успели многое. Вечное соперничество меча и щита, сами знаете. На крутой хвост находится хитрая жопа, на хитрую жопу – хвост с винтом, на хвост с винтом – жопа с лабиринтом, и так далее, до бесконечности. Если хотите, можно купить простейшие керамзитовые шторы. Это недорого.

Он буркнул:

– Ты прямо пушкинский поп, помешан на дешевизне. Я не думаю, что мои разговоры кому-то интересны, но почему не повесить эти шторы, если деньги есть? Жить надо с комфортом. А что, они помогают?