Показались слоновьи столы, медные кувшины с прозеленью, но я остановился, только услышав из-за высокого стеллажа с посудой жалобный голос:

– Ну что ты, Вася?.. Мы ж друзья аль не друзья?

И насмешливый голос Сергея:

– Дружба – дружбой, а ноги врозь. Эх, Нюрка, местами стать бы Гулливером… Твои выпуклости восхищают, а от впуклостей вообще все балдеем.

Я, нарочито топая, вышел на середину кухни. Сергей оглянулся, отпустил раскрасневшуюся как маков цвет Нюрку. Она поспешно опустила юбку. Сергей расхохотался:

– Все верно… Дружба – великое слово! Но куда девать либидо? Да еще в такую жару. Солнечная радиация, то да се, сама ж готовишь жареное мясо со специями… Привет, Андрий. Как тебе Нюрка? Как говорит Антон: кому-то до счастья не хватает много, а тут всего каких-то десять сантиметров!.. Га-га-га… Но ты зря на Веронику засматриваешься. Это read-only. Да и с Кононом у них серьезно. Вообще, Вероника хорошая девушка, понял?

Я вздрогнул, ибо без всякого перехода лицо Сергея стало очень серьезным, а в голосе проскользнула предостерегающая нотка.

– Да ты что, – пробормотал я, – да ты с чего…

Он крепко взял меня под руку, я не противился, он повел меня к выходу. У двери оглянулся.

– Нюрка, – сказал он, – ты – настоящая женщина! Это значит, раз – ты должна лежать, два – молча. Поняла? Молча.

Он шутил, но насчет молчания шуткой не прозвучало, и, судя по ее лицу, Нюрка все поняла, кивнула.

Солнце ударило в лица, мы оба разом сморщились, переждали, пока перед глазами перестанут прыгать радужные кузнечики.

– Это ты зря, – проблеял я.

– Как знаешь, – сказал Сергей холодновато. – Мне вот так показалось, но я могу и ошибиться. Но если такое покажется и Козаровскому…

Мои колени превратились в воду.

Молча, чувствуя некоторую напряженность, мы добрели до караулки. Гриць оглянулся на распахнувшуюся дверь, в глазах ярость боя.

– Не понимаю, – сказал он свирепо, – откуда он, гад, догадывается? Я бегу через мост, а он уже под мостом с базукой!.. А когда пытаюсь втихую пройти по крыше, тот ворона, как назло, споткнулся и упал, а когда поднимался, то увидел меня!.. ну и замочил легко, я ж пробирался по карнизу, у меня руки заняты…

Иван сказал сочувствующе:

– Чо ты хочешь? Закон бутерброда…

Гриць спросил:

– Это когда пропорционально стоимости ковра?

Сергей спросил ехидно:

– Сколько слышал про этот закон, вот думаю, а что, если взять и намазать с двух сторон? Тогда как?

– Повиснет в воздухе, – предположил простодушный Гриць.

Сергей подумал, заявил уверенно:

– Очень просто, недоумки. Если бутерброд намазать с двух сторон, то, упав, он начнет кататься по полу, переворачиваясь с боку на бок. Как ты думаешь, Андрий?

Я развел руками:

– Вам виднее. Но я вот думаю… бутерброд падает маслом вниз, а кошка – вниз лапами… А если бутерброд привязать на спину кошке?

Попятился, спину обожгло солнышком. Весна, солнечные лучи сильные, молодые, а моя шкура, и раньше не очень бронестойкая, за зиму истончилась вовсе.

Наконец-то пришло время обеда. Нюрка обслуживала молча, на меня даже не взглянула. Перед Сергеем поставила стакан с красным вином. Стекло настолько тонкое, чистое, что я почти не видел самого стакана, вино держится столбиком, и когда корявые пальцы хватали с размаху, мне все время казалось, что пленка поверхностного натяжения прорвется и вино выплеснется на стол.

Антон перехватил мой напряженный взгляд, подмигнул иронически: смотри, мол, вот аристократ недобитый, мясо вином запивает, не всех мы перевешали в месяце термидоре в семнадцатом после Куликовской битвы.

Я криво улыбнулся, сказал:

– Да, кормят, как аристократов. А чего только мы? Нюрка обслуживает, понятно, но Вероника могла бы…

Парни почему-то промолчали, а Сергей отпил, вытер губы салфеткой, потом сказал хладнокровно:

– Они фигуру берегут.

– Но есть все равно надо, – возразил я.

– А они изволят чашечку кофе, – ответил Сергей, – а еще пирожное. Без сахара и крема.

Я удивился:

– Разве такое бывает?

– А теперь везде обман, – сообщил Сергей. – Жулик на жулике… Ты этого не знал?

Я окинул взглядом стол. Конон нас всех считает детьми Собакевича: стол добротен, но прост. Правда, вместо бараньего бока с кашей – каждому по отбивной, но зато размером с том всемирной энциклопедии, гречневая каша горкой вровень с краями тарелки, больше похожей на тазик. Если б здесь каким чудом оказалось пирожное, то было бы размером с каравай, что подносят президентам, а калории разорвали бы балерину на куски.