Вот и вышка. Выпала роса, ступеньки скользкие, подниматься нужно осторожно. Наверху я разложил принесенное, перекинулся с Мишганом по обстановке, пообещав, что радист все расскажет.

Пш-шш…

— «Застава» — «Вышке».

— «Застава» на приеме, слушаю.

— «Гоблин» пост сдал, без происшествий.

— «Кастет» пост принял.

— Принято, удачи, мужики. СК.

Один в ночи, на высоте… Особое состояние.

Звезд не видно, небо затянуто тучами, и темнота полностью овладела этим миром. Мне было зябко, неуютно и страшновато — впрочем, тоже привычное дело. Хотя нет, сейчас что-то особо жмет, набил себе тревоги в котомку. Включил я тепловизор, неторопливо, с паузами оглядел все вокруг — нет причин колыхаться, но и спокойствия нет, это приемлемо для часового. Ветерок куда-то пропал — ни дуновения, а ведь в горах да на вышке… Да так вдруг тихо стало, аж противно, ну хоть птица бы какая крикнула в ночи глупое! Но как вымерло все, нет проявлений жизни вокруг Промзоны. Хоть бы комарик пискнул над ухом.

И тут три крошечных светляка дворовых фонарей явились мне просто спасительным Божьим Светом, надеждой и опорой, позволяющим всему притихшему живому дожить до рассвета. А рядом приготовилась к прыжку Тьма, из которой на меня злобно и насмешливо смотрят жадные страшные глаза. Брр…

Кто вы, черти?

Гориллы на стероидах? Морф-гиены или химероподобные кошко-змеи? Звероящеры? Слышь, Смотрящие, а вы этих тварей дочистить не забыли, часом? Отчаянно захотелось всадить длинную очередь трассеров в эту Тьму, посмотреть, как будут рикошетить пули, рассекая глубокими жжеными бороздами страшные рожи.

Я даже ствол поднял на турели.

И тут вдруг пронзительно закричала птица. Обыкновенная, лесная. И закричала она обыкновенно. И меня отпустило.

Фу-х…

Все-таки жизнь хороша, а мы победим. Мы их всегда били.

Утром от ночных страхов не осталось и следа, остались заботы.

— Говоришь, до замка не добьет?

— Иногда добивает, — уклончиво сказал радист, — по линии ущелье есть. Но не всегда. Да это и не так важно, мы через репитер Дальнего сработаем.

Радиограмму решили отправлять Демченко: пусть думает, что с этим делать.

Хотя у Сомова, вполне проникшегося ночным рассказом Юрки, уже имелось готовое предложение.

— Попа сюда привезти нужно, — сказал он, машинально коснувшись рукой нательного крестика, спрятанного под пятнистым комбезом. — Пусть освящает, снимает всю эту гниль подшконочную.

— Молодец, — одобрил я. — Но если и дальше так пойдет, придется нам тебя, Мишка, производить в капелланы. Не навозимся попов.

— Знаешь как подколоть, — хмыкнул Гоблин. — Поп меня скорее кадилом огреет.

Собирались мы недолго, выдвинулись быстро.

Если по прямой, то тут до побережья путь недолог — километров пятнадцать от силы. Только напрямик не получится: с юга путь преграждает длинная и глубокая расщелина, за которой местность каменистая, таких в лоб лучше не проходить. Поэтому группа начала движение, сразу забирая к западу.

Шли установленным порядком.

Сначала, продираясь через подлесок, мы медленно поднялись на лесистую возвышенность, откуда ничего не увидели: мешал густой лес. Относительно быстро миновали узкое и длинное нагромождение огромных валунов, словно бы выдавленных к побережью, в виде «стенки», гигантской лавиной, прошли мимо овальной выгоревшей поляны. Скоро звериная тропа стала похуже, под ногами камни и толстые корни. Но не настолько, чтобы у группы возникли проблемы, — и не в таких местах проходили.

А вот скорость резко упала.

— Под ноги внимательней! — скомандовал Гоблин.

Первый раз мы остановились перевести дыхание, когда вышли на северный борт расщелины. Внизу по берегам молоденькой горной речки громоздилась камни — там не пройти, ноги сломаешь на скользких от брызг камнях. Если забирать круче на запад, давно бы вышли к берегу моря, там нормальный спуск, может, даже на «кеттенградах» проехать можно было бы. Но нам нужно сюда.

Тут, как на беду, начала портиться погода, похолодало. Низкие свинцово-черные тучи, тянущие холодный дождь, быстро наползали с северо-запада. Вскоре по огромным стволам древних самшитов и чинар застучали первые, прозрачно-белые, тяжелые и крупные капли. Над далекими вершинами деревьев шквалистый ветер и ливень сплошной стеной летели к побережью. Внизу резко стемнело, речка вздыбилась, покрылась пеной.

Дикая картина! Дождь, вылетая из низких туч, врезался в темно-зеленый полог субтропического реликтового леса, прорывался вниз падающими струйками и потоками — по гладким узловатым стволам.

— А ведь тут где-то рядом! — прокричал сквозь громкий шелестящий фон Юрка.

Инстинктивно втянув голову в плечи, он восхищенно наблюдал за буйством стихии. Крепко полощет. Как же плохо сейчас должно быть тем, кто сидит на открытом месте, возле простого костерка и халтурной мягкой палатки, не укрытых плотным групповым тентом. Хотя тут и мембрана не спасет.

— Точно?

— Да. Приметная скала. — Юрка показал рукой на огромный остроконечный останец противоположной стороны каньона.

— Сколько?

— Километр вправо.

Где-то там охотники Промзоны и увидели объект. Ребятам не понравился, и они вернулись. Впрочем, тут и без «объекта» сложно — не лучшие места для ходовой охоты.

Сомов достал «тепловик».

— Так вроде дождяра же, — удивился радист. — Все звери типа по норам сидят.