– Челядь все знает, – ответил Потемкин. – Мне донесли, донесли…

– Ох уж эти люди Мазарина, – вздохнул я. – Вы чем занимаетесь?

– Проект совместной резолюции.

– Не рано?

– А в нее все время вносим поправки. Зато все будет учтено, ничего не забудем.

Волуев подошел ближе, деликатно напомнил:

– Господин президент, вы не забыли, что сегодня даете ужин в честь господина Пфайфера?

Я ответил легкомысленно:

– Да я бы и обед дал, что-то есть хочется…

– Господин президент, – сказал он с укором, – ужин намного торжественнее и значимее, чем обед!

– Это я понимаю, – согласился я, – еще со студенчества. Когда приглашаешь красотку, стараясь, чтобы ужин плавно переходил в завтрак… о, думаю, подготовка идет полным ходом?

– Да, господин президент. Уже составлены списки приглашенных, разосланы приглашения, сейчас вот тщательно продумывают систему рассадки гостей, здесь появились нюансы и непредвиденные сложности, составляем схему проведения приема… Вы как, предполагаете толкнуть речугу или хотя бы тост на приеме?

Я подумал, сказал:

– Вообще-то да. Непристойно молчать, как рыбой по льду.

Волуев оживился, протянул руку и пошевелил пальцами:

– Давайте.

– Что?

– Речь. Или тост, что у вас будет?

– Тост, – ответил я. – А что, и меня будете проверять на матерные слова?

– Господин президент, – сказал Волуев, речь его текла плавно и величаво, – если на приеме предполагается тост, то хозяин приема ну просто обязан послать гостю копию своего будущего тоста. Это не просто вежливость, имортистам на нее плевать с высокого дерева, но – дипломатический протокол! Гость должен успеть приготовить ответ. Кстати, ответ он тоже пришлет, дабы, сами понимаете, никаких неожиданностей.

Я кивнул:

– Понимаю, понимаю. Ладно, составлю.

Волуев улыбнулся, покачал головой:

– Да составлять не надо. Тост начинается с приветствия в адрес гостя, общие положения то есть, что именно стало поводом для такой вот милой встречи, далее идут строем пожелания главе государства и его сопровождающим процветания страны и счастья народу… Это даже мне писать не надо. В общепринятую форму всего лишь подставим имя французского президента. Только и делов! Нет-нет, господин президент, самодеятельность не приветствуется. В дипломатическом протоколе шаг вправо, шаг влево – повод к войне!.. Ну почти, почти. А в ответ вас поблагодарят за оказанное гостеприимство, выразят одобрение взаимной заинтересованностью во встрече и заверения во взаимности дружественных чувств, добрые пожелания главе государства… в этом месте пресс-секретарь французского президента подставит ваше имя, пожелания процветания народу и стране, тоже подставит, какой именно… да, еще нюанс… Речи заранее переводятся на соответствующий язык и раскладываются перед каждым участником приема. Чтоб тугоухие не переспрашивали.

Я хмурился, спросил язвительно:

– Все?

– Еще нет, – сказал он, наслаждаясь ситуацией. – Стороны заранее должны согласовать друг с другом возможность экспромта. Экспромт желательно тоже заранее распечатать и передать почетному гостю… Это все, господин президент. Да, разве что не забудьте, что официальный тост произносится после десерта, когда всем налито шампанское. Также не рекомендуется сморкаться в скатерть, вытирать пальцы о волосы, рассказывать дамам матерные анекдоты. И, конечно, шубу в трусы не заправлять ни в коем случае!

Я сказал с досадой:

– Ладно, я не собираюсь нарушать протокол. Если что забуду – толкните. Или покашляйте. Можете гусем загоготать, я пойму.

Он пробормотал:

– Боюсь, и другие поймут. Еще как поймут! По-своему. Вот вам списочек гостей. Нет-нет, это очень важное мероприятие, так что вы просмотрите, утвердите и распишитесь. Здесь с запасом, ибо шесть с половиной процентов приглашенных обычно не приходят. Ну, кто заболел, у кого критические дни, кого скрутил ревматизм… возраст политиков далек от студенческого, так что за столом тесно не будет.

– И очень удобно отказываться, – заметил я, – ссылаясь на болячки. Скорее бы дотянуть до пенсии!

– Мы можем придумать вам какую-нибудь гадость, – предложил он с готовностью. – К примеру, воспаление желчного пузыря. Что всегда приходит неожиданно, весьма удобно.

Я поморщился:

– Какое-то несолидное заболевание… Еще бы сказал, дизентерия! Нет чтобы инсульт или инфаркт…

– Инсульт или инфаркт оставляют следы, господин президент. А дизентерией… простите, воспалением желчного хоть каждый день отмазывайтесь от работы.

– Ладно, – сдался я, – вижу, халтурить еще труднее, чем работать. Подписывать против каждой фамилии или можно оптом?

– Оптом, – разрешил он. Проследил за моей рукой, сказал вкрадчиво: – Только не забывайте, что здесь церемониал обслуживания начинается с дамы, сидящей справа от вас. Вы уж, пожалуйста, не хватайте руками, для этого есть специальные ложки и вилки. Нет, своими ложками и вилками нельзя… и еще нельзя грести по два куска. А то кому-то не хватит.

– Что, здесь такие бедные?