— Я на санэпидемстанции работаю, — солидно ответил импозантный господин.

— Да что вы? — оживился бухгалтер. — Очень любопытно. У меня к вам вопросик будет. Вообще-то давайте познакомимся, раз уж так получилось. Василий Сергеевич меня зовут.

— Леонид Аркадьевич, — представился работник санэпидемстанции.

И, подумав секунду, добавил:

— Филимонов.

— А я — Борис, — сказал Зозулин в ответ на вопросительный взгляд Василия Сергеевича.

Он уже начинал себя чувствовать крайне неуютно. Дурацкий какой-то, совершенно ненужный завязывался разговор.

— Очень приятно, — произнес Василий Сергеевич, ухитрившись улыбнуться в обе стороны. — А вы здесь часто бываете?

Вопрос был предназначен как бы обоим, но Зозулин предпочел не отвечать. Ответил Леонид Аркадьевич.

— Да нет, не очень, — покачал он головой. — Мне сын письмо написал, он у меня в армии служит, в Чечне. Так он там в горах змею видел. Она на него, короче говоря, сильное впечатление произвела. Ну вот, я и решил сходить, на змей посмотреть. Но такой, как он описывал, чего-то не видно.

— Понимаю, — уважительно закивал Василий Сергеевич. — А я на самом-то деле пришел на белку-летягу посмотреть. Ее недавно назад из Сингапура доставили. Я по телевизору картинку видел. Очень такое своеобразное животное. И размеры такие внушительные…

— Правда? — заинтересовался Леонид Аркадьевич. — А я ничего не слышал. Это куда ж надо идти?..

Василий Сергеевич начал любезно объяснять, потом они еще чего-то говорили, но Зозулин больше уже ничего не слышал. Неожиданно он вспомнил.

Сочная улыбка удивительной, не существующей более женщины мелькнула у него перед глазами.

Теперь все стало на свои места. Вот, оказывается, отчего он поперся через весь город в этот чертов зоопарк, вот почему уже три часа бродил по нему.

Одновременно он вдруг осознал, что есть нечто, интересующее его куда больше, чем какая-то дурацкая сингапурская белка. Причем мысль, осенившая его, возникла мгновенно, как реакция крокодила. Вдруг внутри высветилась картинка, и его воскресное бесцельное брожение окончательно обрело и смысл, и цель.

В этот момент в соседнем пустом отсеке наметилось какое-то оживление. В глубине его открылась дверца, и оттуда появился небритый рыжий парень с угрюмым выражением на лице. В руках он держал грязный полотняный мешок.

Все тут же замолчали и с удивлением воззрились на служителя зоопарка. Парень развязал мешок и вытряхнул оттуда длинную черную змею.

Змея недовольно крутила треугольной головой, мрачно поглядывала вокруг, неприятно высовывала раздвоенный язык.

— Эта уже больше похожа на ту, про которую мне Толя писал, — заметил Леонид Аркадьевич.

— Это откуда такая красавица? — задиристо крикнул служителю неуемный Василий Сергеевич.

Небритый работник террариума равнодушно пожал плечами.

— А я почем знаю? — ответил он, уныло наблюдая за сворачивающейся в кольца змеей.

Голос его сквозь толстое стекло звучал сдавленно, как будто парень из последних сил удерживал неподъемный груз.

— Где-то на горе Конь поймали, — напоследок бросил он и исчез в глубине отсека.

— Какой такой Конь? — подивился Василий Сергеевич.

И тут же стал оживленно развивать какие-то свои, совершенно не интересные Зозулину соображения о происхождении новой обитательницы террариума. Слушать их было совсем невмоготу.

Зозулин извинился, решительно отказался сопровождать новых знакомых обратно на старую территорию, где, оказывается, экспонировалась диковинная белка, сбивчиво распрощался и выскочил на улицу.

Через минуту он уже стучался в дверь с надписью: «СЛУЖЕБНОЕ ПОМЕЩЕНИЕ. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН».

Следующие полчаса понадобились, чтобы разыскать и убедить угрюмого рыжего служителя продать ему живой корм, тот самый, которым питалась зеленая змейка.

А спустя еще пятнадцать минут донельзя возбужденный происходящим Зозулин уже вступал на эскалатор метро «Краснопресненская», держа в руках драгоценную ношу — стеклянную баночку с крошечной очаровательной мышкой.

Жил Борис Зозулин одиноко, так что в осуществлении задуманного никто ему помешать не мог. Первым делом он сварганил яичницу с колбасой, быстро перекусил, попил чайку, потом пошел в ванную, вымылся, надел старый потертый халат и только тогда наконец взялся за дело. Он немножко нервничал, руки чуть дрожали от предвкушения необычного события, которое должно было осветить его жизнь.