— О чем ты говоришь, я другое поймаю! — беспечно отказался Женя. — Это же центр, нет проблем.

Он открыл дверцу, вышел из машины и, нагнувшись, подал Рите руку, помогая ей. Она легко выпорхнула на тротуар и тут же оказалась в его объятиях.

— Ты разве от меня еще не устал? — улыбнувшись, прошептала она.

— А разве можно от тебя устать? — ответил Женя вопросом на вопрос, по-прежнему крепко прижимая ее к себе.

— А разве нет? — продолжила она игру.

— Только не мне, — на этот раз улыбнулся он. — Я тебя могу потреблять в бесконечных дозах. Наоборот, чем дольше, тем больше хочется.

— Пусти, сумасшедший, — засмеялась Рита. — Долго мы так будем стоять?

Женя нехотя отпустил ее, при этом одной рукой обняв девушку за плечи. Рита в свою очередь обхватила его за талию, и так, тесно прижавшись друг к другу, они медленно пошли к подъезду.

Улица была совершенно пуста, только в самом конце ее появились фары неспешно приближающейся машины. Это оказались старенькие «Жигули» темно-вишневого цвета с небольшой трещиной на лобовом стекле.

Василий Сергеевич внимательно прислушался к звуку мотора, с одобрением кивнул головой. К мотору у него по-прежнему никаких претензий не было. Недаром он так тщательно следил за машиной.

И потом, все же не кто-нибудь, а итальянцы-«фиатовцы» ее когда-то собирали. Сейчас уже так не делают. Старенькая «копейка» — ВАЗ 2101 — работала как часы, настоящая верная подруга. Что его, правда, беспокоило последнее время, так это подвеска, там появился какой-то посторонний шумок. Ну и еще, конечно, дребезжит крестовина. Но со всем этим пока можно подождать.

Василий Сергеевич озабоченно взглянул на часы. Была середина ночи, самый ее пик. Скоро уже начнет светать.

Краем глаза он заметил влюбленную пару, бредущую по тротуару. Высокий светловолосый парень крепко обнимал стройную девушку в сиреневом платье. Хороший парень, сразу видно. Интересный. И девушка симпатичная.

Василий Сергеевич усмехнулся. Когда-то и он так же гулял с девушками по ночам. Давно это было. Еще до того, как он купил машину.

«Копейка» показала сигнал левого поворота и, свернув в ближайший переулок, исчезла за углом.

Как ни медленно шли Женя с Ритой, но подъезд находился совсем рядом, так что через несколько шагов они вынуждены были остановиться.

— Ну я пойду? — сказала Рита, освобождаясь от его руки и заглядывая в глаза.

— Давай я тебя до квартиры доведу? — предложил он.

— Не нужно, — замотала она головой, — я тебя знаю, мы там застрянем, собаки соседские начнут лаять, перебудят всех. Не дай бог еще папа проснется. Нет уж, поезжай домой, поспи хоть немного, ведь тебе скоро вставать.

— Я люблю тебя, — сказал Женя.

— И я тебя люблю. — Рита просияла. — Очень, очень. Честное слово.

Она приподнялась на цыпочки, обняла его за шею, и они слились в долгом и страстном поцелуе.

— Ну все, иди! — наконец сказала Рита, отрываясь от него и тяжело дыша. — А то это никогда не кончится.

— Хорошо, — кивнул Женя, однако с места при этом не сдвинулся.

Рита нажала на несколько кнопок на кодовом замке подъезда и открыла дверь.

— Позвони, когда приедешь. Я мобильник рядом на подушку положу.

— Ты же спать будешь, — улыбнулся Женя.

Я раньше чем за час не доберусь.

— Нет, — уверенно возразила она. — Не буду. Я подожду.

Но тут же поправилась:

— А если и буду, не страшно, ты меня разбудишь. Ладно?

— Ладно, хотя мне тебя жалко.

— Жалко у пчелки. Пока, я пошла.

— Пока.

— Ну ты тоже иди.

— Хорошо, иду.

Но оба все еще стояли, смотрели, словно ждали чего-то, а потом, повинуясь единому порыву, бросились друг к другу для последнего, прощального поцелуя.

Василий Сергеевич доехал до набережной Москвы-реки и там тоже повернул налево. Через несколько кварталов он сделал еще один левый поворот и опять выехал на начало Остоженки. Снова свернув налево, машина, таким образом, описала большой круг.

Проезжая мимо, он вновь увидел влюбленных. Судя по их страстному поцелую, парень жил где-то в другом месте, и им предстояло вот-вот расстаться. Иначе с чего бы это им целоваться у открытого подъезда при том, что девушка уже одной ногой шагнула внутрь, а парень все еще стоял на улице.