«И поднялся царь Давид на ноги свои, и сказал: слушайте меня, братья мои и народ мой! Было на сердце у меня построить дом покоя для Ковчега Господня и как подставку ногам Бога нашего; и необходимое для постройки приготовил я. Но Бог сказал мне: «Не строй дома для имени Моего, ибо человек воинственный ты и кровь проливал ты». И избрал меня Господь Бог Исраэля из всего дома отца моего, чтобы быть царем над Исраэлем вечно, ибо Иуду избрал Он во властители, а в доме Иуды — дом отца моего, а из сыновей отца моего меня благоволил поставить царем над всем Исраэлем. И из всех сыновей моих — ибо много сыновей дал мне Господь — избрал он Шеломо, сына моего, дабы воссесть на престол царства Господа над Исраэлем. И сказал Он мне: Шеломо, сын твой, он построит дом Мой и дворы Мои, ибо Я избрал его Себе сыном, и Я буду отцом ему. И утвержу царство его навеки, еси тверд будет в соблюдении заповедей Моих и законов Моих, как сегодня. А ныне перед глазами всего Исраэля, общины Господней, и в уши Бога нашего говорю: соблюдайте и выполняйте все заповеди Господа Бога вашего, чтобы владеть вам этой землей доброй, и оставите после себя в наследство сыновьям своим навеки. А ты, Шеломо, сын мой, знай Бога отца твоего и служи Ему с полным сердцем и честной душой, ибо все сердца испытует Господь и всякое порождение мыслей знает. Если будешь искать Его, Он будет найден тобой, а если оставишь Его, Он оставит тебя навсегда. Смотри, ныне, ибо избрал тебя Господь, дабы построить дом для святилища, будь тверд и свершай!» (I Хрон. 28:2–9).

В этот момент до собравшихся начинает доходить высший, сакральный смысл происходящего: они присутствуют при акте публичной передачи верховной власти едва ли не в буквальном смысле из рук в руки, чего в еврейской истории не было с момента провозглашения Моисеем в качестве своего преемника Иисуса Навина. Да и сам Давид в эти минуты поднимается почти до уровня Моисея, этого величайшего пророка человечества.

Это сходство усиливается, когда он, подобно Моисею, представляет народу сведения о собранных им материалах для строительства Храма, упоминая 3 тысячи талантов (102 816 килограммов) самого чистого офирского золота и 7 тысяч талантов (239 904 килограмма) чистого серебра. Уже по этим цифрам можно представить, о каком колоссальном богатстве шла речь. В беседе с Соломоном Давид называет другие, куда более грандиозные цифры: 100 тысяч талантов (3 427 200 килограммов) золота и один миллион талантов (34 272 000 килограммов) серебра, «и множество железа для гвоздей к дверям ворот и для скрепления приготовил Давид, и меди множество без веса, и деревьев кедровых без числа» (I Хрон. 1, 22:3–4).

Цифры эти выглядят настолько фантастическими, что у многих историков их правдивость вызывает сомнения. Вместе с тем большинство из них признают, что после возведения Иерусалимского храма в нем были сосредоточены «баснословные богатства» [87] .

Наконец, Давид уподобляется Моисею еще в одном. Подобно тому, как Моисей считал, что Переносной храм должен быть построен на деньги всего народа, чтобы ни у кого не возникло сомнения, что речь идет об общенациональной святыне, так и Давид объявляет сбор пожертвований на строительство постоянного Иерусалимского храма именно для того, чтобы подчеркнуть его принадлежность всему народу. И народ начинает жертвовать, так что только в тот день было собрано 5 тысяч талантов (171 360 килограммов) золота, 10 тысяч адарконов [88] , 10 тысяч талантов (342 720 килограммов) серебра, 18 тысяч талантов (616 896 килограммов) меди, 100 тысяч талантов (3 427 200 килограммов) железа, а также драгоценные камни [89] .

В этот момент на Давида снизошел пророческий дух, и он произнес перед народом одно из самых своих возвышенных прославлений Бога, завершив его просьбами к Нему хранить Свой народ и дать его сыну Соломону «сердце совершенное», чтобы тот исполнил возложенную на него миссию. Благословление это евреи и сегодня произносят во время утренней молитвы, а также распевают во время выноса свитка Торы из «арон а-кодеша» [90] , и оно несомненно заслуживает того, чтобы быть процитированным:

«И благословил Давид Господа перед глазами всей общины, и сказал Давид: благословен Ты, Господи, Бог Исраэля, отца нашего во веки веков. Твое, Господи, величие и могущество, и слава, и вечность, и красота, потому что все, что на небесах и на земле, Твое, Господи; Твое царство, и превознесен Ты над всеми. И богатство, и слава — от Тебя, и владычествуешь Ты над всем, и в руке Твоей сила и могущество, и в руке Твоей власть возвеличить и укрепить всякого. А ныне, Боже, мы благодарим Тебя и восхваляем имя великолепия Твоего. Ибо кто я и кто народ мой, чтобы имели мы силы так жертвовать? Ведь от Тебя все и полученное из руки Твоей мы отдали тебе! Ибо пришельцы мы перед Тобою и поселенцы, как и все отцы наши; как тень дни наши на земле, и нет надежды. Господи, Боже наш! Все это множество, которое приготовили мы, чтобы построить дом Тебе, имени святому Твоему — от руки Твоей оно и все Твое. И знаю я, Бог мой, что Ты испытываешь сердца, и благоволишь к прямодушию. От чистого сердца своего пожертвовал я все это, а ныне вижу, что и народ Твой, находящийся здесь, с радостью жертвует Тебе, Господи, Бог Авраама, Исаака и Исраэля, отцов наших! Сохрани навеки этот строй мыслей сердца народа Твоего, и направь сердце их к Тебе. И Шеломо, сыну моему, дай сердце совершенное, дабы соблюдать заповеди Твои, установления Твои и законы Твои, и свершить все это, и построить дворец, для которого я сделал приготовления» (I Хрон. 29:10–19).

Завершилась коронация Соломона лишь на следующий день, когда были принесены обильные жертвы Богу — тысяча быков, тысяча баранов и тысяча овец с соответствующими винными возлияниями и мучными подношениями. Мясо этих жертвенных животных было использовано для грандиозного пира в честь нового царя — по словам самого Давида, «юного и слабого», которому, с одной стороны, он вверял судьбу народа, а с другой — вверял своего сына народу с просьбой поддержать его на троне.

И желанная цель была достигнута: старейшины и военачальники выезжали из Иерусалима, исполненные любви к Давиду и решимости верно служить Соломону.

Теперь Давид мог спокойно отойти к праотцам.

Споры о том, когда именно состоялась вторая коронация Соломона, идут до сих пор, однако большинство знатоков Писания сходятся во мнении, что это событие произошло примерно за полтора месяца до смерти Давида, в два последних дня праздника Песах 2924 года по еврейскому летосчислению (836 год до н. э.). По хронологиям, принятым в разных исторических школах, это событие датируется между 970 и 962 годами до н. э. [91]

Однако, помимо провозглашенного на этой церемонии публичного завещания Давида, было у царя еще одно, личное завещание, которое он, если верить «Первой книге Царей», поведал сыну наедине:

«И подошло время Давиду умереть, и завещал он сыну своему Шеломо, сказав: «Я ухожу в последний путь всех живущих на земле, но ты крепись и будь мужем. И береги завет Господа, Бога твоего, ходя путями Его, соблюдая уставы его, заповеди Его, и законы Его, постановления Его, как написано в Торе Моше, чтобы преуспевал ты во всем, что ни будешь делать и во всем, к чему ни обратишься; чтобы исполнил Господь слово Свое, которое Он говорил обо мне, сказав: ‘Не переведется на престоле Исраэлевом муж из потомства твоего’. Еще: ты знаешь, что натворил мне Йоав, сын Царуйи, как поступил он с двумя военачальниками исраэльскими: с Авнером, сыном Нэра, и с Амасой, сыном Йетера, как он убил их и пролил кровь бранную во время мира, и обагрил кровью бранной пояс на чреслах своих. Так поступи же по разумению твоему и не отпусти седины его в преисподнюю с миром. А сынам Барзи-лая Гиладитянина окажи милость, и пусть будут они среди тех, кто ест за столом твоим, ибо с тем и они пришли ко мне, когда я бежал от Авшалома, брата твоего. И вот еще у тебя Шими сын Гейры, биньяминанин из Бахурима; он злословил меня тяжким злословием в день, когда я шел в Маханаим, но сошел навстречу ко мне к Ярдену, и я поклялся ему Господом, сказав: Я не умерщвлю тебя мечом. А ныне ты не считай его невиновным, так как ты человек умный и знаешь, как поступить с ним, и сведи седину его в крови в преисподнюю»…» (I Цар. 2:1:9).