– Нет, ничто не наводит на такую мысль.

– Возможно, маяк нашли и выбросили, – выдвинул предположение Антон. – А Полынцева увезли с собой.

– И что теперь?

– Будь там. Я к тебе еду.

– Кусама! – Замира, бросив по сторонам настороженный взгляд, приподнялась на цыпочки и постучала в окно.

Было уже темно, но в покосившейся деревенской избе свет не горел. Неожиданно скрипнула входная дверь и со двора донеслись шаги.

– Здравствуй, Замира! – раздался надломленный женский голос.

– Ты уже спала? – Замира вышла из палисадника. – Открой большие ворота. Надо машину загнать.

– Эти женщины очень громко говорят! – заерзал на заднем сиденье Рамзан. – Даже здесь слышно.

Питон пропустил его слова мимо ушей. Кого можно бояться в необозначенной даже на картах дорожной сети деревне, где из двух сотен домов больше половины давно брошены, а в остальных доживают свой век бывшие работники некогда процветавшего колхоза.

Въехав в заросший лебедой и полынью двор с полуразвалившимися строениями в глубине, чеченцы вышли из машины.

Водитель с Лемой вытащили с заднего сиденья раненого, одетого уже в новую, купленную по дороге рубашку, и, удерживая его под руки, с нетерпением наблюдали за разговором Питона с чеченками.

– Несите его в дом, – наконец дал команду Питон.

Протащив мужчину через темный коридор, почти на ощупь нашли вход. Оказавшись внутри, положили раненого на пол и стали искать выключатель. Вскоре Лема нащупал его на стене возле двери. Вспыхнул желтоватый свет. Старенький холодильник, обеденный, покрытый скатертью стол у окна, вешалка у входа и бак для воды в углу составляли весь интерьер кухни. Посреди нее огромная русская печь.

Из прихожей раздались шаги, и в дом вошел Питон, следом за которым проскользнули женщины.

– Почему стоите? – Он удивленно посмотрел на своих подручных.

Кусама, невысокая, лет сорока, женщина, просеменила через кухню и скрылась за занавесками, закрывающими проход в комнату.

Всего комнат оказалось три. Лема с водителем проволокли раненого через ту, которая служила хозяйке спальней, и оказались в небольшом лазарете. Две койки, старенький комод с лекарствами, в углу мощная лампа, рядом с которой стояла обыкновенная широкая скамейка.

Не ахти какой, но медпункт у Гафура был свой, и он этим очень гордился. Зная, какие могут быть ситуации, предвидя огнестрельные ранения, с которыми просто так не пойдешь в обычную больницу, обыкновенные болезни, он прихватил с собой и Кусаму, когда-то работавшую терапевтом в одной из больниц Грозного. В первую чеченскую кампанию она лечила раненых боевиков и неплохо с этим справлялась.

Кусама быстро вытащила свернутый в рулон целлофан и застелила им скамью.

– Кладите его сюда и ждите на кухне.

Уложив раненого туда, куда указала женщина, Лема с водителем вышли.

Питон и Рамзан сидели за столом, о чем-то вполголоса рассуждая. Замира стояла рядом, прислонившись спиной к стене. На подоконнике закипал электрический чайник.

– Что дальше? – Рамзан вопросительно посмотрел на Питона. – Ты говорил, что завтра уже нужно выезжать на юг.

– Все будет зависеть от того, что скажет этот кафир, – немного подумав, ответил Питон.

– Кусама быстро приведет его в чувство, – сказала Замира.

– Ты бы, женщина, шла отсюда, – неожиданно прошипел Рамзан. – Помоги лучше ей. Не место тебе там, где мужчины разговаривают!

Питон вскинул удивленный взгляд на Рамзана, потом на Замиру и обратно:

– Почему ты командуешь, когда здесь я?

– Я не командую, – Рамзан сконфузился, но быстро взял себя в руки. – Просто указал женщине ее место.

– Женщина – это та, кто сидит дома, стирает, воспитывает детей, готовит еду и ждет мужа, – Питон заговорил тихим голосом, от которого у всех побежали по спине мурашки. – А она воин. И хочу тебе напомнить – получше многих мужчин.

– Рамзан, – просипел Лема. – Я зайду к Кусаме? Пусть горло посмотрит. Кажется, этот русский меня очень сильно ударил.

– Только после того, как закончит с ним.

Вскоре появилась докторша.

– Ну, как он? – Питон поднялся к ней навстречу. Вид у него был такой, будто он справлялся о состоянии здоровья очень близкого человека.

– Легкое не задето, обе пули прошли навылет, – заговорила она. – Только…

– Что?! Мы зря везли его сюда?

– Нужно оперировать, – она виновато опустила взгляд. – Повреждена почка и, возможно, печень. Сильная потеря крови. Я вообще не понимаю, почему он еще живой.