«ZNALEZIONO ZWLOKI KOBIETY», — гласил заголовок. Найдена убитая женщина.

Интересно, были у Вильмы Джерриксон дети? Тело идентифицировали. Похороны получились символическими.

Его отец не был ни скрытым гомосексуалистом, ни растлителем малолетних. Мама Дидра и отец не относились ни к хиппи, ни к яппи, не были и тупоголовыми кретинами. В сущности это были любящие родители, католики, во всем старавшиеся следовать Божьим заповедям. Второе поколение в Америке приличной польской семьи, которая никак не могла понять своего закомплексованного сына.

Тремалис задумался о своей жизни в семье; о тех немногих днях, когда работал в «Хард-Рок-кафе» среди людей, которые хорошо к нему относились. Еще он думал о том, как люди, прошедшие через испытания вроде тех, что выпали на долю Майка Серфера, сохранили способность улыбаться. То же самое относилось и к другим обитателям «Марклинна».

Сейдж потерял ноги в железнодорожной катастрофе в 1974 году. О’Нил лишился рук в Ливане во время обстрела американского посольства. По крайней мере так они рассказывали. Интересно, подумал Виктор, свойственно ли чувство гордости новому поколению калек.

Более причудливой была история Колина Натмена. Его отец служил на базе ВВС США «Бентуотерс» в 1956 году и получил дозу радиации с неизвестного объекта, когда его вертолет совершал полет над Саффолком. Отец ничего не знал про облучение до момента, когда мать Колина была уже на третьем месяце беременности.

Виктор слышал и о Реджи Гивенсе, который не мог высидеть в «Марклинне» и трех дней, чтобы у него не появилось непреодолимое желание бродяжничать. Майк уже несколько раз упоминал о нем, а Колин сказал, что почти все уверены в том, что Реджи стал жертвой Болеутолителя.

Тремалис задал себе и следующий вопрос: каким должно было быть детство Рив, если ее так тянуло к калекам? С каждым из них непременно должно было что-то случиться в прошлом. Ну что, например, случилось с Эйвеном Шустеком? Что заставило его укрыться под шутовским нарядом Американской Мечты?

Но больше всего занимал его такой вопрос: какой отец мог назвать своим сыном Болеутолителя?

— … нашли парня, который взорвался или что-то в этом роде на Рузвельт-стрит, в сабвее.

— Шутишь, — сказал Линч. Это стоит рассказать Американской Мечте, непременно! Можно сорвать с него за это несколько баксов. — Взорвался, значит?

— Именно так.

— Взорвался! — повторил Линч.

— У тебя что, уши заложило, козел? Точно тебе говорю, что он взорвался, мать твою!

— Ни хрена у меня не заложило.

Тут Линч сообщил О’Мелли, что намерен на предстоящих выборах мэра голосовать за достойного кандидата, и капитан удалился.

Спустя несколько минут появился Американская Мечта, совершавший свой ежедневный обход. Двое вступили в разговор. Сзади находились заброшенные здания, в которых когда-то помещались дорогие стриптизные заведения. Эйвен внимательно слушал Линча, и пока чернокожий бурно жестикулировал своими длинными изящными пальцами, Американская Мечта вспоминал яркие неоновые вывески «Магазина Сладостей» и «Клуба Кит-Кэт Селины». Тогда улицы заполняли другие греховные ароматы.

— Сегодня об этом сообщили в новостях, правда я еще не читал газет, — добавил Линч. — Тебе бы, кстати, не мешало просматривать «Уолкмен», я уже не раз говорил.

— Это пройденный этап, дружище, — ответил Американская Мечта, — Это нарушит мою тактику борьбы с преступным миром.

— Слушай, а как насчет… — Линча, похоже, буквально переполняли свежие идеи.

— Я предвижу твои предложения, Линч, но ведь ты знаешь, как ко мне относится полиция.

— Да уж, — согласился Линч. — Ты думаешь, это был тот самый парень, которого все называют Болеутолителем? — крикнул он вслед удалявшемуся Американской Мечте. — Тот самый?