Ей уже не нужно было репетировать свои реплики. Дело в том, что вот уже пять лет она говорила примерно одно и то же, одни и те же печальные фразы звучали из ее уст во время рождественских репортажей. Все это было ложью и цинизмом. Милосердие и любовь к ближнему — чем сильнее ты это взбалтываешь, тем больше оно прилипает к стенкам кастрюли. Истории типа «Ешь, пей и люби ближнего» на время заменяли привычные истории типа «Режь, пей и лупи ближнего». Дикторша привыкла к историям последнего типа, в которых участвовала в качестве сочувствующей жертвам насилия, смакуя детали жестоких убийств.

— А вы не думали насчет использования приманок? — спросил Шустек. На что Коновер ответил:

— Подставлять ему полицейских? — как будто в этом предложении было что-то неслыханно кощунственное.

— Или использовать сопровождающих для охраны? — добавила Рив, — Ну, как сделали тогда с медсестрами в пресвитерианском колледже?

О, с каким удовольствием я сопроводил бы твой ротик к своему члену,с вожделением подумал Коновер. Он откашлялся.

— Наши детективы из отдела убийств, они, э-э-э, отсидели себе все задницы, ломая головы над этим делом. Но поймите, ребята, это вам не фильм из серии «Полицейские истории». Я не знаю точно, в чем тут зарыта собака, но чувствую, что дело совсем нешуточное.

Как бы в подтверждение этих слов команда новостей в эту самую минуту получила сообщение, что Болеутолитель, похоже, нанес еще один удар.

— Говорит Кларис Гримальди, выпуск новостей. Кажется, так называемый Болеутолитель нашел еще одну жертву…

…на Саут-Уокер-драйв…

…поблизости от здания оперы обнаружено пустое инвалидное кресло…

Город проглотил эту новость, столь необычную для обычно скупого на сообщения рождественского дня.

…здесь Мелинда Ченселейд. Я беседую с лейтенантом Джексоном Дейвсом из отдела убийств.

Темноволосая женщина сунула свой микрофон в лицо Дейвсу, большой шар с эмблемой радиокомпании заслонил подбородок детектива.

— Прежде всего, — нерешительно сказал Дейвс, — я не думаю, мисс, что следует торопиться с выводами. Пока что мы имеем лишь пустое инвалидное кресло…

— И только?

— Да. Это пока все, что имеем.

— Тело не обнаружено?.

— Нет.

— Насколько мы знаем, — репортерша была настойчива, — Болеутолитель всегда оставляет какой-нибудь жуткий признак своего преступления, частицу расчлененного трупа жертвы?

Дейвс почесал шею некрасивым жестом.

— Больше ничего не найдено.

— Но вы не исключаете, что это Болеутолитель совершил новое преступление?

Дейвс развел руками.

Мэфер получил сообщение по «уоки-токи». Начальство захотело связаться со всеми полицейскими, имевшими дело с убийствами Болеутолителя.

— Обнаружено очередное пустое инвалидное кресло, — объяснил Мэфер по дороге к патрульному автомобилю, — Болеутолитель продолжает свое дело.

— Послушайте, да что же это такое? — заметила Рив. — Отступать больше некуда.

В этот момент их догнала красивая дикторша в сопровождении оператора с камерой. Она хотела задать вопрос полицейским, но в кадр влез Шустек, уже успевший надеть свои браслеты и лыжную маску с американским флагом сзади, и взявшийся за микрофон. Двое копов обрадовались, что их избавили от интервью и забрались в машину, вместе с Рив.

— Я — Американская Мечта, — объявил Шустек телезрителям. — В данный момент мы идем по следу самого ужасного преступника в этом городе со времен грозного Человека-С-Восьмой-Улицы.

— По-о-о-ня-я-тно, — дикторша пожала плечами и интервью закончилось. Шустек влез в полицейскую машину.

Коновер беседовал с Рив, придвигаясь к ней по сидению ближе.

Шустек из окна продолжал осматривать площадь и впадающую в нее Тукер-стрит. У входа в квартиру на первом этаже какой-то человек возился с замком.

Человек на мгновение отвернулся от двери и взглянул на патрульную машину.

Фрэнк Мадсен Хейд внимательно посмотрел на Эйвена Шустека.

Фрэнк Хейд решил, что лучше всего будет, да и вежливость обязывала к этому, съесть рождественский ужин в присутствии разлагающегося трупа в спальне Отца.

— Мне не нравится, когда ты называешь меня Мадсен, — сказал он, тыча вилкой в свою тарелку, — Это девичья фамилия моей матери. Меня зовут Хейд.