Он был столь любезен, что позволил мне все зафиксировать.

НА СЕГОДНЯ: допрошено 30 чел. НЕТ СМЫСЛА ПЕРЕЧИСЛЯТЬ. Я запомнил лица и разговор. Кажется, что это было так давно.

(ДЛЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ В БУДУЩЕМ:

когда выслежу грозного Человека-С-Восьмой-Улицы…)

Полиция обращалась к специалистам по биоритмам, к астрологам, к Дерленн Кэнделл с кафедры поведенческих наук университета.

ЖЕНЩИНА по имени Вида Стонеску несколько раз звонила в полицию, чтобы рассказать Дейвсу про мальчика. Она была медсестрой в институте «Чилдермэс», куда я пару раз попадал. Вида С. живет на углу Аугусто и Уолкотт. Дейвс изобразил, как она произнесла «Оу-гууз-та», но не передразнивал ее, а просто слегка хотел развеселить приунывшую аудиторию.

Скз., что эта женщина учила заново ходить мальчика, сильно пострадавшего во время пожара в школе. У мальчика были НОЧНЫЕ КОШМАРЫ, в которых он оказывался КАЛЕКОЙ и сидел В Инвалидном Кресле!!!

Не был ли он изуродован упавшими лестничными перилами при пожаре? Вида не помнит этого. Морисетти (ПОЛ.) очень умен: вспомнил пожар в школе св. Витта в 1958 году. Зимой.

Мальчик спасся, а многие не спаслись.

— Вида рассказала такую историю, — продолжал Дейвс. — Ей тогда было чуть за тридцать, она работала в реабилитационном отделении старой больницы «Чилдермэс».

— Я там бывал, — сказал Контент. — В больнице все пропахло вазелином.

— Так пахнет в ожоговом отделении, — заметил Дейвс и продолжал. — Она работала с детьми, которых доставили после пожара в этой приходской школе. Стонеску учила пострадавших вновь пользоваться своими конечностями, ну, в общем, занималась с ними гимнастикой.

— Вы думаете, что… — начал было Контент.

— То есть убийца должен быть… — одновременно с ним произнес Рицци.

— Подождите, — поднял руку Дейвс. — Тут история становится маловероятной и заставляет меня относиться ко всему этому с недоверием. Она рассказала, что видела его во дворе с птицей в руках, — голос Дейвса понизился и подбородок прижался к шее, как будто он пытался подавить икоту. — Мальчик посмотрел в небо и стал толкать птицу к себе в грудь.

— Фу, какая гадость, — поморщился Рицци.

— Чего-то я не понял, — сказал Коновер.

— В грудь, — повторил Дейвс, — Внутрь своей груди. И нету птички. Исчезла без следа.

— Это все может быть бредом сумасшедшей, — сказал Морисетти, — А может она просто не заметила, как мальчик спрятал птицу, под курточку, например.

— Не похоже, насколько я могу судить, — помотал головой Дейвс, — Вида сказала, что это было летом.

— Лето в Чикаго — это как зима в Луизиане, — заметил Петитт.

— И тем не менее, — не сдавался Дейвс.

— А она запомнила, как звали мальчика? — хрипло проговорил Шустек.

— Сейчас посмотрю — Дейвс перелистал свой блокнот, — А, вот здесь. Хейд. Хейс. Нет, Хейд, — он громко и раздельно произнес: — ФРЭН-СИС МАД-СЕН ХЕЙ-Д. После этой истории Вида решила, что все это — проделки дьявола.

— Ну это примерно то же самое, что написала одна газетенка. Дескать, Болеутолитель — это на самом деле вернувшийся Тиленол-убийца — сказал Рицци.

Дейвс был в шаге от истины.

Американская Мечта обнаружил имя этой женщины Виды Стонесеку в справочнике «Америтек». По телефону никто не ответил. Он отсчитал десять гудков. Затем подъехал на автобусе почти к ее дому и ходил вокруг, как подросток, не решающийся позвонить девочке, которая ему нравится.

— Пришлось заглянуть в «Бюргер Кинг» высморкаться, — сказал Американская Мечта, — нельзя было переждать, из носа текло, мог испачкать свой капюшон. Летом отовсюду пахнет чужим потом, а зимой — собственными соплями.

Они сидели в холле «Марклинна», и Рив, наверное, в сотый раз спрашивала себя: может быть, она очарована Американской Мечтой только потому, что хочет когда-нибудь написать о нем книгу?

— У меня есть кое-что для тебя, Эйв, — сказала она, слегка коснувшись его руки.

— А мне совсем не повезло с той женщиной, — признался он.

— Это потом. Слушай. Я была в биб… Нет, подожди, сначала о другом. Я тут столкнулась на углу со Слэппи. Он сказал, что ребята подумывают о переезде, куда-нибудь в южный район.