Кардинал аж зажмурился от удовольствия.

— Какой дар слова! — похвалил он меня. — Мистер Райми, вы никогда не думали зарабатывать на жизнь поэтическим творчеством?

— Не верю, — повторил я. — Вы меня разыгрываете. Вы все это подстроили, чтобы меня провести.

— Вы же сами завели этот разговор, — напомнил он.

— Но… не понимаю… это же невероятно. И что, способ действительно работает?

Кардинал философски пожал плечами.

— Не всегда. Стопроцентного кпд на свете не бывает. Но я царю на бирже уже несколько лет. Я всех затмил. Спросите любого.

— А они сами знают, что делают? — Я указал на фигуры, притулившиеся на скамьях.

— Нет. Знают только наблюдатели. А тем платят хорошие деньги, чтобы держали язык за зубами. — Хлопнув меня по спине, он направился назад к лифту. — Вот и вся история о газах и бирже. Понравилось, мистер Райми? Оправдались ли ваши надежды?

— Да вы просто безумец, — рассмеялся я шутя, но шутя лишь отчасти.

— В безумном мире, — парировал он, — это самый лучший комплимент, верно?

— Как жизнь? — спросил он. Мы вернулись в его кабинет. За время нашего отсутствия тарелки и поднос, а также стол с теневыми марионетками убрали. На столе у него лежало несколько бумажек. Пробежав их глазами, он иронично фыркнул. — Мисс Арне говорит, что вы прирожденный страховой агент, — сообщил он. — Уже считаетесь одним из лучших в нашей фирме. С ее слов, ровно через год вы выйдете в начальство. Придется ей прежде времени уйти на пенсию.

Я улыбнулся:

— Приятно слышать, но все это, наверно, пустая болтовня. Я работаю. Продаю сколько-то полисов. Но мне это не по душе. Как учеба нормально, но хотелось бы чего-то большего…

— Да, мистер Райми? «Что-то большее» — это что?

— Я надеялся от вас это узнать, — заявил я.

— Со временем, мистер Райми. — Он был гибридом устрицы с эксгибиционистом: то и дело на миг раскрывал перед тобой свой внутренний мир, но как только вы пытались схватить вожделенную жемчужину, захлопывал раковину, отрубая тебе пальцы.

— Прежде чем я вздумаю перевести вас в другое место, вам надо еще кое-каким фокусам научиться, — продолжал он. — Учитесь вы быстро. Мистер Тассо рассказывал, как вы разобрались с нашим еврейским другом. Впечатляет. Жестоко и беспощадно. Вы нащупали его слабое место и не постеснялись на него нажать. Мне это нравится, мистер Райми. Вы обнаружили чувство стиля, блеск, умение и решимость работать головой. Мало кто пошел бы таким рискованным путем. Большинство выбило бы из него подпись кулаками.

— Наверно, я хорошо справился, — задрал я нос. — Лучше, чем с Джонни Грейсом.

— A-а, мистер Грейс, — отмахнулся Кардинал. — Тут вашей вины нет.

— Вы об этом слышали?

— Я обо всем слышу, мистер Райми.

— И не сердитесь?

— Всякое бывает. Паукар Вами переходил дорожку людям и посильнее вас. Ни один из них не вышел из схватки победителем. Я предпочел бы, чтобы Джонни Грейс остался жив, но с Паукаром Вами из-за него собачиться не желаю.

— По-моему, тема Паукара Вами здесь табу, — рассмеялся я.

Кардинал мрачно кивнул.

— Паукар Вами обычно пробуждает в людях суеверия, — заявил он. — Даже в тех, кто не боится проходить под лестницами, рассыпать соль и наступать на трещины в асфальте. Но стоит им повстречаться с Паукаром Вами и… Им кажется, что упоминать его имя — дурной знак. Поверье такое: он якобы услышит и придет их искать. А эта перспектива ничуть не устраивает тех, кто с ним сталкивался.

— Он действительно так опасен? — спросил я уже всерьез.

— Да, — отозвался Кардинал. И после паузы спросил: — И много вы о нем знаете?

— Немного. Он киллер. В городе действует лет тридцать — сорок. Но выглядит гораздо моложе — просто не верится, что у него такой стаж. Думаю, он когда-то работал на вас. Может, и сейчас работает.

Кардинал улыбнулся:

— Далеко не всякий узнает о нем так много. — Он уставился на свои руки, на дергающийся кривой мизинец. — Паукар Вами был моим величайшим… творением. — Чувствовалось, что это слово Кардинал употребил не зря. — Я его открыл. Помог ему раскрыться. Направил на путь истинный. Он — самый эффективный в истории человечества убойный механизм. Знаю-знаю: звучит дико. Но это правда. Он — сама смерть, убийца, действующий просто и бездумно.