— Бывают, Драгош, — вздохнул рыжий оборотень. — Ещё как бывают…

— А-а-а… зачем? — очень "остроумно" спросил мальчик, тут же покраснел, почувствовав, что вопрос прозвучал глупо, и сердито поправился: — Зачем им это нужно? Ну, злодеям? Убивать там, разрушать, портить… отчего они такие?

Вопреки опасениям, дядя Радош не стал насмешничать по поводу внезапно проявившегося косноязычия Драгомира.

— Такую вот дорогу они для себя выбрали, — серьезно сказал он.

— Какую ещё дорогу? — нахмурился Драгомир.

— Главную дорогу, по которой идет жизнь. Каждому разумному существу — будь то эльф, человек, оборотень или дракон — приходится выбирать свой путь. И это совсем не то, что выбрать, какой пирожок съесть, с капустой или грибами, или как козу назвать. По жизни можно идти уверенно и ровно или спотыкаясь и оступаясь, совершать подвиги или ошибки, творить добро или зло. Каждый раз, решая, как и куда сделать следующий шаг, ты будешь определять свой путь. И чем дальше ты заходишь, тем сложнее свернуть с пути, поменять уже выбранную дорогу.

— И тот злой колдун выбрал неправильную дорогу?

— Он выбрал то, что хотел. То, что его влекло.

— Ему нравилось убивать??

— Хм… вот уж не знаю, нравилось ему это или нет. Скорее всего, нравилось. Но превыше всего он желал безраздельной власти, хотел, чтобы ему покорилось всё живое и неживое. Ему была нужна сила. А он очень хорошо научился получать ее, отнимая чужие жизни. Он сумел овладеть самыми черными, самыми разрушительными чарами. Научился управлять самой зловещей нежитью. Сам создал немало чудовищ.

— А зачем ему было покорять всё живое и неживое? Чтобы его все любили?

— Любили? — хмыкнул оборотень. — Вряд ли это так называется. Думаю, он бы предпочел, чтобы его боялись до потери рассудка. Чтобы подчинялись, не раздумывая. Чтобы с улыбкой убивали и умирали по его воле. Но большинство должно было погибнуть как можно скорее — сила, помнишь? И он не мелочился — по его злой воле вымирали целые села и даже города. А однажды он попытался уничтожить Преславицу.

— И… где он теперь? — поежился мальчик.

— Хвала Богам, давно и, надеюсь, навсегда мертв, — прочувствованно ответил мужчина.

— А кто его убил — драконы? Ух, ты!

— Н-н-не совсем, — рыжий оборотень отчего-то заметно смутился. — Но ты уж не сомневайся, убили его надежно.

— Постой, но когда же это было? — спохватился наблюдательный Драгомир, с открытым ртом слушавший невероятную историю. — Ты ведь сказал, что драконов позвал папа?

— Это случилось примерно за год до рождения твоей сестры, — нехотя ответил оборотень.

— Но…ведь… а почему я об этом никогда не слышал?! — изумленно вытаращился мальчик. Конечно, двенадцать с лишком лет представлялись ему сроком немалым и довольно туманным, однако мама порой рассказывала им, детям, вместо привычных сказок разнообразные истории, происходившие в Синедолии и окрест ее и в гораздо более давние времена. — Никто никогда ничего подобного даже не упоминал!! Ни о злом колдуне, ни о драконах… это что же получается, люди не помнят о том, что случилось — совсем недавно! — и кто их спас? Они… что… и взаправду всё позабыли, да? Но как же можно забыть драконов??? Как такое вообще могло случиться?!

— Погоди ты, не шуми, — рыжий Радош с досадой потер переносицу. — Наверное, мне тоже не стоило тебе всего этого рассказывать — по крайней мере, пока.

— Но ты уже сказал!

— Да, знаю… ну, ладно. Вскоре после того, как драконы покинули Синедолию, на жителей города были наложены чары забвения. Так пожелали Перворожденные — они, честно говоря, не очень-то доверяют людям. Чары не подействовали только на тех, кому заранее дали особые амулеты — на деда твоего, к примеру, на дядю Гордяту. А магам такие чары вообще не страшны — как и тем, кто, вроде меня, принадлежит к магическим народам. Мы по-прежнему всё прекрасно помним. Но вот для большинства людей это — запретные знания. В их памяти сохранилось только название — Драконова Пустошь. Отчего-то чары забвенья его не взяли. Правда, никто и никогда не интересуется, откуда такое название взялось. Так, случилось вроде что-то когда-то, в незапамятные времена…

— Я поинтересовался, — вызывающе хмыкнул мальчик.

— Это и не мудрено, — хитро прищурился оборотень. — Ведь ты — будущий чародей! Тебе и так кое-что известно, а рано или поздно и всё остальное расскажут. Все маги имеют право знать.

— Постой-ка! Так что же, Полька знает?! И Огонек?!! А мне, значит, пока не положено? Или положено — но самую малость?!!

— Ну, ты сказал! — укоризненно покачал головой мужчина. — Огонек! С какой стати-то? Ты б ещё младенцев в люльках вспомнил! А вот Полеля — да, думаю, уже знает. Она ведь давным-давно начала изучать всё, что положено знать чародеям. Вот ты погоди — проснется твой собственный дар, будешь тогда с утра до вечера учиться! Прямо как Полеля сейчас. Ты только прикинь, сколько всего…