— Благодарю вас за помощь, мадам, — сказал он, поднявшись и поклонившись ей. Монахиня, которая привела его в кабинет аббатисы, отвела его обратно к воротам.

— Нашли, что искали? — спросила привратница, явно не испытывавшая отвращения к разговорам.

— Мою маленькую племянницу? Клару? Я узнал, где она сейчас, — ответил он. — И очень вам за это благодарен.

— Клара? Вы ее дядя? Вы на нее не похожи, — заметила она. — Такой крепко сложенный мужчина…

— Моя сестра выглядела, как Клара. Тонкая и бледная, — сказал он. — Как наша мать. Я больше похож на отца.

— В семьях так бывает, — ответила она. — Забавно. Как только я взглянула на бедняжку, сразу поняла, что она из хорошей семьи. Она была чистенькая, на ней была отличная одежда, только платье было порвано в одном месте. У нее была прекрасная речь, хорошие манеры — совсем не похожа на уличную замарашку.

— Я вижу, вы ее знаете.

— А как же — мы все ее обожали. Знаете, тогда здесь было только четыре монахини. Все остальные умерли, и она помогала нам с малышами. Как-то раз она сказала, что у нее есть младший брат, и тут же испугалась, как будто выдала какую-то страшную тайну.

— Ее брат… ну да. Бедняжка умер еще раньше моей сестры. Сестра говорила, что девочка была очень привязана к брату.

— Это были ужасные времена. Можно было ожидать, что она будет разбита горем — как все они, несчастные дети, кроме самых маленьких, которые еще ничего не понимали — но бедняжка Клара еще и казалась сильно напуганной, с того самого момента, когда пришла к нам. Такой напуганной, бедняжка… Она очень быстро постаралась смешаться с другими детьми, как будто боялась, что ее заметят. Даже говорить пыталась, как они, хотя у нее это плохо получалось…

— Сколько ей тогда было?

— Одиннадцать, почти двенадцать. Но выглядела она младше. На самом деле слишком взрослая. Если б у нее было хоть какое-то приданое, матушка-аббатиса взяла бы ее послушницей. Она приложила все силы, чтобы найти какого-нибудь богатого человека, который пожертвовал бы деньги на приданое девочки, и держала ее здесь столько, сколько могла, в надежде на успех. Но ничего не получилось, и пришлось отдать Клару в прислуги.

— Должно быть, она понравилась аббатисе?

— Она нежно ее любила. Как все мы. Я так рада, что ее семья наконец нашла ее. Она слишком хороша для такого места, как кухня. Очень жаль, что наша аббатиса не дожила до сегодняшнего дня, — добавила она с грустью. — Она была бы счастлива. — На глазах привратницы заблестели слезы. — Идите с богом, сеньор. И передайте Кларе, что мы все ее очень любим. Может быть, она как-нибудь заглянет сюда проведать старых друзей.

— Обязательно, сестра. Я сам прослежу, чтобы она зашла к вам.

В некоторой растерянности он сел на своего коня и поскакал прочь. Единственное, что было ему ясно — это то, что никто из домочадцев хозяйки Клары не появился в обители и не потребовал объяснить, почему девушка исчезла. И это более чем озадачивало.

Лишь после полудня он наконец добрался до человека, которому должен был представить отчет — Берната д'Ольсинельеса, хранителя королевской казны. В соответствии со своей должностью тот был окружен армией чиновников, которые сверяли, регистрировали, сортировали и раскладывали горы отчетов, счетов, расписок о платежах и расходах, каждый из которых хранитель, казалось, легко хранил в своей памяти.

— С учетом того, что мне известно, — сказал он озадаченно, — смерть Паскуаля — именно в Жироне — просто необъяснима.

— Многое кажется необъяснимым, милорд, — ответил Улибе. — Куда бы я ни ткнулся, новые факты вносят еще большую путаницу.

— Возможно, сейчас, когда вы закончили со своими другими обязанностями, дело прояснится, — пробурчал королевский казначей.

— Ну, это не было такой уж тяжелой ношей, милорд, — откликнулся Улибе. — Думаю, это не отвлекло меня от моей основной цели. Может, вы получили какие-то свежие сведения?

— Ничего, — сказал д’Ольсинельес, — кроме предположения, что это было случайное нападение, которое может произойти со всяким.

— Я в это не верю, — возразил Улибе.

— Я тоже. И поэтому мы продолжим дело, как если бы Паскуаль Робер был убит именно как Паскуаль Робер.

— Нужно ли мне представить отчет об обстоятельствах его смерти для Его Высочества? — спросил Улибе, имея в виду дядю короля, который держал бразды правления королевством в отсутствие его величеств.