Ракель очень точно описала внешность человека, подчеркнув, что он наверняка выглядел гораздо лучше, когда не был на смертном одре.

— Совершенно справедливо, госпожа, — кивнул Улибе, — но это никак не влияет на его рост, волосы, цвет глаз или форму его носа. Как правило, — добавил он. — Но в любом случае я его узнал. Он был одним из тех двоих, что следили за нами. Паскуаля это очень раздражало. В ночь, когда он пропал — а это был четверг — перед тем как я заснул, он сказал, что хочет с ними разобраться. Эта гнойная рана, которую вам пришлось лечить, вполне могла быть нанесена мечом Паскуаля. Или же его кинжалом.

— Его звали Мартин, — произнес епископ. — И он был из Туделы, что наш доктор, несомненно, сказал бы вам, если бы вы дали ему шанс.

— Простите, мастер Исаак.

— Не стоит даже говорить об этом. Тот второй, которого вы видели, несомненно, некий мастер Геральтдо, — откликнулся Исаак. — Когда Мартин из Туделы бредил, он постоянно умолял своего хозяина придти и спасти его. Мы спросили, кто его хозяин. Он ответил — Геральтдо. Казалось, он не считал нужным скрывать его имя.

— Геральтдо? — переспросил Улибе. — Я запомню.

— Сколько вы пробудете в Жироне, милорд? — спросила Ракель.

— Пока жара не спадет настолько, чтобы можно было спокойно ехать, — ответил он. — Сначала я должен найти убийцу. Потом я вернусь и буду искать жену моего друга.

— Это может оказаться сложной задачей, — заметил Исаак, — но не невыполнимой.

— А что бы вы на моем месте сделали, мастер Исаак? — немного удивленно посмотрел на него Улибе.

— Если бы я был зрячим? Я бы начал с поисков записей о передаче имущества в качестве приданого. Как вы сказали, эта дама одета в богатое и модное платье. В ее письме говорится о земельных угодьях и о покупке виноградников и пастбищ. Все это не корзины с яблоками или меры муки, которые можно купить на рынке за несколько медяков.

— Но почему приданое? Почему не недавние сделки?

— Приданое даст вам и имя ее семьи, и имя ее мужа сразу. Это может оказаться полезным. А также название города, около которого расположена усадьба.

— Да, это было бы крайне полезно, — согласился Улибе.

— И начал бы я прежде всего отсюда.

— Почему отсюда?

— Неужели вы сами себе не задавали вопрос, куда отправился сеньор Паскуаль ночью в четверг и где он пробыл до утра в понедельник?

— Задавал, но он и прежде нередко исчезал с какими-то поручениями. Он часто куда-то пропадал и объяснял все после своего возвращения, — ответил Улибе.

— Меня всегда удивляло, как такой образованный человек, каким был сеньор Паскуаль, довольствовался столь малой должностью на бирже, — заметил Исаак. — Но это имеет смысл, если он вынужден был скрываться и хотел время от времени навещать свою жену.

— Возможно, вы правы. Но боюсь, с ней придется подождать, — сказал Улибе. — Когда я ее найду, мне хотелось бы преподнести ей голову того негодяя, который убил ее мужа, — холодно добавил он.

— Это меня не удивляет, — сказал Исаак.

— Вынужден вас покинуть, господа, госпожа Ракель, — Улибе поднялся и поклонился присутствующим. — Мой путь — на запад, в поисках убийцы.

— Желаю вам безопасного путешествия, — сказал Исаак.

— И хорошей охоты, — к общему изумлению добавила Ракель.

Леа и Наоми поспешно собирали со стола тарелки и салфетки после своего скромного ужина. Сегодня, в пятницу, им предстояло переделать на кухне еще кучу дел — до того как солнце скроется за горизонтом. Исаак в одиночестве сидел во дворике возле фонтана, углубившись в свои мысли под нежные переливы струй.

Когда зазвенел колокольчик, он подавил в себе поднявшееся было раздражение и крикнул Ибрагиму, чтоб тот посмотрел, кто пришел.

— Бесполезно, пап, — сказала Ракель, спускаясь с лестницы. — Он наверняка уже дрыхнет. Я сама посмотрю.

— Спасибо, дорогая, — ответил отец. Смысла спорить со столь очевидным не было.

— Папа, это госпожа Бенедикта и она хочет поговорить с тобой, — несколько мгновений спустя Ракель вернулась во дворик.

— Она заболела?

— Нет, папа.

— Пусть войдет.

Матушка Бенедикта, шурша юбками, твердым быстрым шагом пересекла дворик.