Шрифт:
Нет, нет, Патрокл и не помышлял о том, что станет мужем Елены. Агамемнон сказал ему, что мужем Елены все равно станет Менелай, это дело уже решенное. Однако для вида нужно устроить состязания между другими женихами. А ты, мой Патрокл, так возмужал, находясь при доблестном Ахилле! И заскучал ты, наверно, в этом Птелее, забытом олимпийцами, — отчего бы тебе не побывать несколько дней в славной Спарте? Зато представь, как великолепно ты будешь смотреться на этих состязаниях! Ибо, уж поверь мне, ты прекрасен, как молодой бог!
Льстивые речи Агамемнона тронули сердце юноши. Да и отчего бы в самом деле не погостить несколько дней в Спарте? Так в числе женихов Елены оказался и Патрокл.
Жаль, жаль, конечно, что не увидела тогда Елена Патрокла — а то, глядишь, потом и Парис бы ее не соблазнил. Но, как тебе уже известно, во время этих состязаний не видела она никого из съехавшихся в Спарту женихов. Всем были лишь переданы ее слова — хочу, мол, в мужья Менелая. С тем остальные женихи и разъехались по домам. Но еще прежде, ты знаешь, все они скрепили именем самого громовержца ту клятву — не щадя жизни, помогать мужу Елены во всех его делах. Вот и наш Патрокл отныне был навеки связан этою клятвой.
А если Патрокл — стало быть, и Ахилл. Вот как далеко умел смотреть Агамемнон!
Поэтому, когда после бегства Елены Агамемнон с Менелаем бросили клич всем бывшим ее женихам собираться на большую войну против Трои и всей Ионики, Ахилл Патрокла и отговаривать не стал — знал, что нерушима клятва, скрепленная именем Зевса, даже в царстве Аида ждет страшная кара всякого, кто презреет ее.
Но и отпустить своего друга одного на эту войну, конечно же, он не мог. Немедля помчался он в свое мирмидонское царство готовить для похода корабль. Не помогли тут ни слезы птелейцев, уже полюбивших своего молодого правителя, ни слезы его матери Фетиды, знавшей, какая участь уготована ему...
Вот мы и дошли до того дня, когда отплыли от данайского берега корабли всех наших царей. Никогда еще мир не видел сразу столько кораблей, соединившихся в один флот! Скажу тебе, Профоенор, — величественное, завораживающее зрелище! Не поверил бы, что столько кораблей есть на свете, если бы тогда не увидел их сам!
Откуда только не было там кораблей! Микенские корабли под белыми парусами, двухмачтовые спартанские корабли, огромные корабли из Пилоса, фиванские корабли, с солнцем, изображенным на парусах, стовесельные афинские корабли, корабли Одиссея, царя Итаки...
Какие там еще есть у нас вокруг большие и малые города?..
Слепцы, верно, поняли это так, что хозяин просит их напомнить ему, какие города послали свои корабли, и запели, чередуясь:
Город Кемир кораблей своих стаю направил.
И корабли из Тегей, что на Крите, приплыли.
И корабли из Дуликии,
и с островов Эхинадских,
И корабли из далекого града Фоаса,
И корабли из Фавмакии, винами славной,
Из Гермионы красивейшей,
славной своими садами,
И из Эпей корабли, коих нет быстроходней,
И из Аркадии, что под Килленской горою,
И с Саламина Аяксов огромный корабль...
— Нет, нет! — остановил их Клеон и, когда они смолкли, он, снова обращаясь к своему гостю, добавил: — Эдак же они будут петь до самой ночи, и то, думаю, времени им не хватит, чтобы перечислить все эти города и корабли. Никто их никогда не мог пересчитать, ибо, ты мне поверь, кораблей этих были тысячи.
И море было спокойно. Значит, сам Посейдон был на нашей стороне!
"Ах, как прекрасно все начинается!" — так я думал тогда, мой милый Профоенор, ликуя от восхищения тою мощью, которую скрепил своею властью Агамемнон...
...О, мой милый Профоенор! Молод я был, молод и глуп! Не понимал, что война, даже война за прекраснейшую из женщин, не бывает прекрасной. Она ужасна, ужасна! Любая война!..
Но тогда... Тогда смотрел я с нашего корабля на все эти корабли завороженными глазами, на то, как они мчатся по морской глади, как попутный ветер полощет их белые или ярко раскрашенные паруса, и восторг, отнимающий дыхание восторг переполнял меня!
Лишь один корабль был под траурными черными парусами — мирмидонский корабль, на котором плыли Патрокл и Ахилл. Потом уже я узнал, что Фетида перед отплытием сына рассказала ему о мрачном пророчестве, и вот он под черными парусами плыл к Трое, навстречу неумолимой судьбе...
БЛИЖЕ К ПОЛУДНЮ
О величии войны. — Первая вылазка и первая битва. — Недостойный Акторид. — Брисеида. — Рука Ахилла.
— Жара, однако же, вправду!.. — прервал свой рассказ Клеон. — Ладно, пора устраивать водопад, не будем напоследок приберегать, побережем лучше свою плоть... Эй, Фамария, давай-ка — вавилонский водопад!