Знак вопроса здесь поставлен самими историками, поскольку Смоленск в то время, по их мнению, никак не может быть столицей. Ведь это – эпоха самого начала Киевской Руси. Еще Киев только основывают. А тут оказывается, уже есть готовая столица – Смоленск.

И это не единственная миниатюра, придающая Смоленску, по мнению историков, чересчур уж большое значение для того времени [123], том 2, с.300.

Современным комментаторам это не нравится.

А для нас ничего удивительного в этом нет. Как мы говорили в [5], Смоленск был действительно столицей Белой Орды. Поэтому и поставлен он на одной из миниатюр [123], том 2, с.300 в один ряд с Новгородом и Киевом, то есть, как мы понимаем – столицами Золотой Орды и Синей Орды [5].

А ведь именно к Белой Орде и относилась Польша (то есть поляне) в то время, в XV веке. См. [5]. Потому и оказался Радзивиловский список в Кенигсберге. Поэтому и написан он с позиций полян – поляков.

А Золотая Орда названа в нем Болгарией, то есть Волгарией – «с реки Волги». И все начало летописи посвящено борьбе между Полянами и Болгарами. Поляне по тексту вроде бы киевляне, а по миниатюрам – смоляне. Вероятно, при Радзивиловском редактировании текста XV века в нем Смоленск был во многих местах заменен на Киев. А на более тонкие указания в миниатюрах не обратили внимания. А сегодня исследователи и обнаруживают эти противоречия между текстом и миниатюрами. И недоумевают.

Возможно, Радзивиловскую рукопись специально подготовили к предстоящему прибытию в Кенигсберг в 1711 году Петра I, которому ее показали. После этого она и стала главным первоисточником по русской истории.

Вообще, рукопись носит явные следы спешки и незавершенности. В самом деле, практически все миниатюры выполнены весьма небрежно [123]. Контуры фигур часто не до конца закрашены, а те, которые закрашены, выполнены довольно грубо. Сами историки отмечают «наличие в большинстве миниатюр небрежной правки» [123], том 2, с.5. Это особенно бросается в глаза в сравнении с прекрасными миниатюрами Лицевого Свода. Совершенно разные школы живописи.

По-видимому, кенигсбергские художники не только работали в спешке, но и пытались изобразить чуждую им манеру, о которой они мало что знали.

Незавершенность Радзивиловской летописи ярко проявляется в том, что, начиная с листа 107 на всех без исключения листах, – кроме листа 118, – остались невписанными киноварные, то есть заглавные, вписываемые красными чернилами, буквы [89], с.4.

Создается впечатление, что рукопись в спешке кончали, и вдруг, по какой-то неожиданной причине ее вообще забросили. Работу прервали в самый разгар и больше к ней не возвращались. Даже киноварные буквы не вписали, не говоря уж об устранении следов грубой правки миниатюр.

Нам кажется, объяснение – очень простое.

Кенигсбергские мастера спешно готовили рукопись к приезду Петра в Кенигсберг. Как всегда, в таких случаях объявляется аврал. Петр уже въезжает в город, а они еще не закончили миниатюры и т.п. Вбегает разгневанный чиновник, требует прекратить работу с миниатюрами и вписать киноварные – начальные буквы хотя бы на первых страницах. Ведь Петр будет сейчас листать рукопись. И отсутствие киноварных – заглавных букв сразу же бросится в глаза.

Не успели.

Вписали до 107 листа, миниатюры бросили в незаконченном полусыром виде. Возможно тут же переплели. В спешке не заметив, что для переплета схватили бумагу с новым типом филиграней, выдававшем ее изготовление не ранее XVIII века.

И через полчаса торжественно вручили царю Петру.

Тот с интересом полистал, загорелся, затребовал копию. Сыграв свою роль, оригинал был тут же заброшен и все силы переключились на изготовление копии. Об оригинале забыли.

Откуда им было знать, что через пятьдесят лет начнется война с Россией, Кенигсберг будет захвачен, и среди трофеев русские с радостью обнаружат бесценный «древнейший» оригинал своей летописи.

Предвидели бы кенигсбергцы такой поворот судьбы – конечно уж вставили бы все киноварные буквы до конца.

Итак, по нашему мнению, история «древнейшей» Радзивиловской рукописи была приблизительно такова.

Ее изготовили в Кенингсберге в начале XVIII века, по-видимому, в связи с приездом туда Петра I и непосредственно перед этим приездом. При этом была использована, в частности, какая-то подлинная смоленская, то есть Белорусская летопись XV-XVI веков. Но этот древний список подвергся значительной переделке, прежде чем войти в Радзивиловскую летопись.

Кенингсбергские «несторы» XVIII века придерживались в основном Романовской версии древне-русской истории, изложенной в официальном «Синопсисе» середины XVII века. Целью их работы было создание (подделка) отсутствующего первоисточника – якобы подлинной древней летописи, подтверждающей романовскую версию русской истории. Петр одобрил кенингсбергскую работу и с тех пор Радзивиловская летопись стала именоваться «древнейшей русской летописью». Первоисточник по русской истории, наконец, появился.