Однако Макс все еще колебался.

— Но как я узнаю то место, где нужно заложить мину?

Женщина улыбнулась:

— Это должна быть трещина в скале или что-то вроде разлома.

— Да тут полно трещин! — Макс обвел рукой испещренные сколами и выбоинами стены туннеля.

Катерина задумчиво покачала головой:

— Поверь мне, ты узнаешь. А теперь иди! — приказала она и отвернулась, давая понять, что разговор закончен.

Вставай, дочь!

— Папа, можно я еще немного полежу?

Нельзя. Иначе будет поздно.

— Что — поздно? — не размыкая век, вздохнула Юля.

Твой друг Макс заблудился. Ты должна вывести его из тьмы.

Голос дяди Вани. Похоже, они с отцом решили разыграть ее. Макс — лучший следопыт на Заставе. Он просто не может заблудиться!

— Что-что я должна сделать? — улыбнулась Юля сквозь сон.

Остановить его.

— Остановить Макса? Но зачем?!

Его ведет тьма.

Юля резко открыла глаза. Она лежала на слабо освещенном железном полу в каком-то… (углу контейнера!), заваленная замороженными звериными тушами. Юля вспомнила, как поджигала фитиль взрывной шашки, как забилась в угол, ожидая взрыва. Похоже, у нее получилось. А может, и нет. Юля попыталась выбраться, но это оказалось непросто — навалившиеся сверху мясные туши не хотели выпускать свою пленницу.

Быстрее! Времени почти не осталось!

Снова отец, и судя по обеспокоенному голосу, он вовсе не шутит. Как и дядя Ваня.

Юля перевернулась на спину и, упираясь ладонями в стылый бок нижней туши, кое-как сдвинула ее с себя, после чего ползком выбралась из-под завала. Первым делом взглянула в сторону захлопнувшейся двери морозильной камеры и облегченно выдохнула. На месте двери зияло неровное, слегка закопченное по краям прямоугольное отверстие. Самое главное сделано. Убедившись, что выход открыт, Юля прислушалась к своим ощущениям. Немного болела макушка, и кружилась голова, но девушка решила, что это ерунда. Главное: руки-ноги целы.

Так что велели ей отец с дядей Ваней? Вывести Макса из темноты? Теперь, когда у нее полные карманы спичек, это запросто. Но где находится Макс? Самого главного отец с дядей Ваней так и не сказали.

— Где мне его искать?!

Тишина.

— Папа! Дядя Ваня! Ответьте мне!

Нет ответа.

Юля чуть не расплакалась.

— Где? Я обыскала почти весь поселок!

Возвращайся туда, где все началось, — донесся издалека затихающий голос. — И помни: он опасен. Если не сможешь остановить, тебе придется убить его.

Юля опешила:

— Что? Что ты сказал? Повтори!

Она даже не поняла, чей это был голос: отца, Ванойты или… демона? Но то, что он велел, не укладывалось в голове. Убить его. Кого его? Макса?! Нет, она просто неправильно поняла. И как Макс может быть опасен? Если только… в его тело не вселился демон? Несмотря на то, что в морозильной камере было невыносимо холодно (похоже, за то время, что она пролежала без сознания, температура в поселке, а может, и во всей долине, опустилась градусов на десять, а то и больше), Юлю бросило в жар. Что бы ни случилось, она не будет убивать Макса. Лучше убьет себя.

«Но хочет ли он этого? — пронзила сознание безжалостная мысль. — Может, его плененная душа, наоборот, мечтает освободиться?»

Юля этого не знала. Она крепко зажмурилась, но не смогла сдержать бегущих по щекам слез. Потом открыла глаза, вынула из-под завала лук, который перед взрывом накрыла своим телом, и направилась к выходу. Лук удалось спасти, а вот колчан со стрелами — нет. Одна из туш свалилась прямо на него. Из семи оставшихся у нее стрел шесть превратились в бесполезные обломки. Уцелела только одна — последняя…

Макс не заметил, как добрался до конца туннеля. Точнее, не запомнил этого. Было ли это следствием очередной потери сознания или незримым воздействием демона, но в памяти остались лишь разрозненные фрагменты не связанных между собой воспоминаний, больше похожих на обрывки сна, и совершенно невероятные, но необычайно яркие видения. Причем Макс не мог с уверенностью сказать, где проходит грань между грезами и реальностью.

Вот он поднимает с земли найденный в туннеле автомат. Зачем, ведь у него уже есть оружие? Чтобы отдать автомат Катерине? Но ее нет рядом с ним. Почему? С Катей что-то случилось. Что-то нехорошее, хотя он этого совершенно не помнит. Нет времени вспоминать, надо идти.