И сейчас, когда пятый день подходит к концу, он уже смирился с мыслью, что никто и не появится. Никто не найдёт его, а если и найдёт, то будет поздно.

Но незадолго до наступления темноты он слышит, как хрустят под чьими-то шагами устилающие пол склада хлопья сухой краски.

— Эй... — пытается крикнуть он, — сюда!

Его слабый голос сипит и хрипит, но его услышали. Над краем ямы возникает лицо.

— Боже мой, как тебя угораздило? С тобой всё нормально?

— Помогите...

— Держись, — говорит мужчина.

Он уходит, а через пару минут возвращается с алюминиевой лестницей и опускает её в яму. И хотя мальчик даже стоять толком не может, в действие вступают скрытые резервы организма, приток адреналина придаёт ему сил. Он ползёт по лестнице и стойко выносит боль, когда приходится опираться на повреждённую ногу. Полминуты — и он выбирается из ямы и бросается на шею неведомому спасителю.

Мужчина усаживает его на пол.

— Вот, попей, — говорит он, протягивая мальчику бутылку с водой.

Тот присасывается к ней так, будто боится, что её сейчас отнимут.

— Сколько ты проторчал там, внизу?

— Пять дней. — Парнишка глотает с такой жадностью, что его едва не выворачивает, но он ухитряется удержать выпитое в себе.

Незнакомец присаживается рядом, качает головой.

— Беглые расплёты вечно попадают во всякие переделки. Надо быть осторожнее!

Мальчик качает головой:

— Я не расплёт.

Незнакомец улыбается и понимающе кивает.

— Да-да, все вы так говорите. Не волнуйся. Я тебя не выдам.

И тут мальчик вдруг чувствует укол в руку.

— Ой! — На его предплечье выступает капелька крови, которую незнакомец подбирает маленьким электронным приборчиком. — Вы что?!

Человек, не обращая на него внимания, смотрит на маленький экран. Тётя мальчика страдает диабетом, и у неё есть похожее устройство — она всё время проверяет им содержание сахара в крови. Но мальчик подозревает, что прибор незнакомца предназначен для чего-то другого.

— Хм-м, — хмыкает незнакомец, приподнимая бровь. — Похоже, не врёшь. Твоя ДНК в базе данных беглых расплётов не значится.

— А, я понял! Вы юнокоп!

Парнишка сразу успокаивается — он в безопасности. Юнокоп доставит его домой, к родителям, которые, должно быть, уже сбились с ног и не помнят себя от тревоги.

— Ну-у... я былюнокопом. А теперь поменял профессию. — Незнакомец протягивает мальчику руку. — Меня зовут Нельсон. А тебя?

— Беннет. Беннет Гарвин.

Только теперь, когда мальчик напился и более-менее пришёл в себя, он может как следует рассмотреть своего спасителя. Вид у того не ахти — небрит, под ногтями чернозём... Но самое странное в нём — глаза. Горящие, целеустремлённые, они совершенно не соответствуют остальному облику Нельсона. Да если уж на то пошло, они и друг другу-то не соответствуют. Оба глаза голубые, но оттенки разные. Очень неприятно. Нервирует.

— Позвоните, пожалуйста, моим родителям, — просит Беннет. — Надо сообщить, что я нашёлся.

Еле заметная улыбка ни на секунду не покидает лицо Нельсона.

— Э-э... думаю, в другой раз.

Беннет столбенеет от такого ответа. Мальчик пытается осмыслить сложившуюся ситуацию, но поскольку он страшно голоден, да и воды выпил ещё не достаточно, то соображалка работает медленно.

— Понимаешь, ты меня увидел, а это значит, что я не могу дать тебе уйти. — Тут Нельсон грубо хватает мальчика за локоть, дёргает его к себе и суёт ему в рот грязные пальцы — проверить зубы, на манер того, как проверяют у лошади. — Если не считать лодыжки, то ты — просто великолепный экземпляр! Правда, немного усох без питья, но это ничего, поправимо. А дельцам с чёрного рынка без разницы, что ты не официальный расплёт. Они платят одинаково и за тех, и за других.

— Нет! — Беннет пытается вырваться, но силёнок не хватает. — Пожалуйста, не делайте мне больно!

Нельсон смеётся:

— Делать больно? Да ни в коем случае! Зачем же портить товар?

— У моих родителей много денег. Они вам заплатят!

— Выкуп? Я этими грязными делами не занимаюсь, — отрезает Нельсон. — Но вот что я тебе скажу: мне нравятся твои глаза — очень, знаешь, выразительные. И ради них даю тебе шанс. — Он кивает на входную дверь. — Если успеешь выскочить до того, как я транкирую тебя, то ладно, идёшь домой, к мамочке. Да чёрт с ним, даю тебе десять секунд форы! — Он вздёргивает Беннета на ноги. — На старт, внимание — марш!

Беннету не нужно вторичного приглашения. Он срывается с места и бежит, мчится через огромную пустоту склада — голова кружится, ноги подгибаются, но мальчик усилием воли заставляет их двигаться...

— Раз!

Лодыжка Беннета кричит от боли, но он всё равно бежит. Его лёгкие ноют, но он продолжает бежать. Он знает — сейчас решается, жить ему или умереть. А боль — что боль... это явление временное.

— Два!

Хлопья краски трещат под подошвами, как яичная скорлупа.

— Три!