Шрифт:
Хесус Ла Вега
Норт Брайтон-лейн, 287
У Коннора ведь нет монополии на спасательные операции? Нет. Значит, пора Старки брать дело в собственные руки.
— Прикольно — не Иисус будет спасать нас, а мы будем спасать Иисуса! — гогочет кто-то из членов «Клуба аистят», когда Старки излагает им свой план.
Другой пацан заезжает остряку по башке:
— Это имя произносится «Хесус», тупица!
Неважно, как оно там произносится. Аистёнок Хесус-Иисус на этот раз упорхнёт из рук своих палачей.
В одиннадцать часов вечера, за сутки до того, как за Хесусом должны прийти юнокопы, Старки и девять членов «Клуба аистят» берут штурмом дом №287 на Норт Брайтон-лейн. Они вооружены до зубов — Старки вскрыл замок арсенала. До места спасатели добрались на машинах, потому что ребята из автомастерской — лояльные члены всё того же клуба.
Они не стучатся, они не звонят. Они попросту взламывают двери, как переднюю, так и заднюю, и врываются в дом с двух сторон, наподобие спецназа, накрывшего притон наркодилеров.
Женщина кричит и пытается спрятать двоих детей в задней комнате. Старки не видит никого, кто по возрасту подходил бы для их спасательной операции. Он бросается в гостиную. Там мужчина, хозяин дома, срывает карниз, на котором висят гардины — какое-никакое, а оружие, искать другое времени нет. Старки играючи разоружает его и притискивает к стене, уперев дуло своего автомата в грудь жертвы.
— Хесус Ла Вега. Говори, где он. Быстро!
Глаза отца в панике бегают по сторонам, затем останавливаются на чём-то за спиной Старки. Тот оглядывается — и вовремя: на его голову едва не обрушивается бейсбольная бита. Старки уклоняется, бита свистит мимо. Парень, держащий биту, по комплекции — типичный лайнбекер [33] .
33
Одно из амплуа игроков в американский футбол — что-то вроде полузащитника. Эти ребята отличаются большим ростом и весом.
— Стой! Ты Хесус Ла Вега? Мы здесь, чтобы спасти тебя!
Но парень не думает останавливаться и опять замахивается битой. Удар обрушивается на рёбра Старки. Взрыв боли. Старки валится на пол, его автомат летит за диван, а верзила уже навис над своим противником и заносит биту для следующего удара. Бок болит так, что Старки даже вздохнуть не в состоянии, лишь хватает воздух ртом, как рыба, вынутая из воды.
— Юнокопы! Сюда! Завтра! — выдавливает он. — Твои родаки! Отдают тебя! На расплетение!
— А ещё чего придумаешь? — говорит верзила и заносит биту. — Беги, папа! Уходи!
Мужчина пытается спастись, но другие аистята загоняют его в угол. Да что этот парень — тупой?! Не понимает, что его предки подписали ордер на расплетение? Хесус Ла Вега уже напрягает мускулы, собираясь обрушить на Старки ещё один удар, но в это время один из аистят заходит ему за спину, держа в руках огромный футбольный кубок и изо всей силы врезает лайнбекеру мраморным основанием по затылку. Хесус падает. Вслед за ним на пол летит разбитый кубок.
— Ты что наделал?! — орёт Старки.
— Он хотел тебя убить! — орёт в ответ аистёнок.
Старки наклоняется над Хесусом. Из головы парня хлещет кровь — на ковре уже целая лужа. Глаза лайнбекера полуоткрыты. Старки щупает пульс, но не находит, а повернув голову «спасаемого», обнаруживает ужасающий пролом в черепе. Одно во всяком случае, ясно: расплетение Хесусу Ла Вега не грозит. Потому что он мёртв.
Старки вскидывает глаза на пацана, убившего Хесуса. Тот впадает в панику.
— Я не нарочно, Старки! Честно! Клянусь! Он же хотел тебя убить!
— Ладно, ты не виноват, — говорит ему Старки и поворачивается к отцу Хесуса — тот так и сидит в углу, как паук.
— Это всё из-за тебя! — визжит Старки. — Ты держал его здесь, как в тюряге, чтобы потом расплести! А теперь он мёртв по твоей милости!
На лице мужчины появляется выражение ужаса.
— М-мёртв? Нет!
— Ой, вот только не надо делать вид, что тебе не всё равно! — Старки больше не может этого выносить, не может сдерживать свою ярость. Вот он, виновник — не человек, а чудовище, собравшееся отдать сына, принесённого аистом, на расплетение! Он за это заплатит!
Не обращая внимания на боль в боку, Старки, размахнувшись, всаживает ногу мужчине в грудь. «Это ему должно быть больно, а не мне! Ему!» Старки пинает его снова и снова. Папаша кричит, папаша стонет, но Старки продолжает избивать его, не в силах остановиться, как будто через него изливается ярость всех покинутых на чужих порогах младенцев, всех нежеланных детей — детей, которых считают недочеловеками только потому, что они не нужны собственным мамашам.
Наконец, один из аистят хватает Старки и оттаскивает от стонущей жертвы.