— Ну же!

— Ты рехнулся. Ладно, прекрати. Это уже дурдом какой-то.

— Ничего подобного, — отозвался Ноэль, ни мало не смущаясь.

Ему удалось задействовать обе руки; одна проскользнула Эрику под рубашку и теперь поднималась по его гладкой груди. Второй рукой Ноэль придерживал кудрявый светловолосый затылок. Странно, чем больше сопротивлялся Эрик, тем сильнее росло возбуждение Ноэля.

— Но почему сейчас? С чего вдруг?

— Не знаю. Расслабься, а? Ты ждал этой минуты, месяцами дрочил в ожидании. Ну вот, она настала.

— Но я не так себе это представлял.

— И что? Просто расслабься.

Эрик и правда расслабился — ровно настолько, чтобы Ноэль смог его поцеловать, хотя Эрик едва ему это позволял. Его сопротивление завело Ноэля ещё больше. К этому времени ему удалось раздвинуть губы Эрика языком, и теперь он целовал его, с каждой секундой возбуждаясь всё сильнее: от каждого прикосновения усов Эрика; от его тела под собой — теперь Эрик просто лежал на спине на диване, а Ноэль — на нём сверху. Возбуждение росло с каждым сломленным барьером сопротивления, с каждой секундой, в которую он понимал: Лумис и его предсказания ошибались, ошибались, мать вашу!

Когда Ноэль почувствовал, что Эрик отвечает на его страсть, он оторвался от его лица и, расстёгивая пуговицы на его рубашке, пробормотал:

— М-м-м. Как хорошо, — немедленно устремляясь к левому соску, выступающему на плоской груди.

— Эй! А ты серьёзно настроен.

Эрик как будто пришёл в себя.

— А разве кто-то утверждал обратное?

Ноэль потянулся, минуя плоский, мускулистый живот Эрика, просовывая ладонь ему в брюки и щупая его там.

— Ладно, Ноэль. Хватит уже.

— Только не говори мне, что тебя это не заводит, Эрик. Я же чувствую. И я знаю, что ты занимаешься обычным сексом. На острове у тебя не было цепей и всего остального. Или я делаю что-то не то?

— Нет.

Эрик попытался сесть. Ноэль крепко прижал его к дивану.

— А всё-таки? — не отступил Ноэль. — Может, ты хочешь чего-то конкретного?

— Да. Слезь с меня.

— Зачем? Мы тут совсем одни. Давай займёмся любовью. Что нам мешает?

— Не знаю. Я просто… не понимаю.

Эрик по-прежнему пытался встать, а Ноэль его удерживал. Чем больше Эрик боролся, тем твёрже становилось намерение Ноэля его заполучить и тем сильнее, в свою очередь, сопротивлялся Эрик. Наконец, взмокшие от пота, они, задыхаясь, покатились по дивану. Эрику в конце концов удалось освободиться, перевалившись через спинку. Диван начал заваливаться назад, и Ноэлю пришлось спрыгнуть на пол, оказавшись всего в нескольких сантиметрах от того места, где Эрик медленно поднимался после своего падения. Внезапно оба уже стояли на ногах, лицом к лицу, и Ноэль так злился на Эрика за то, что тот всё испортил, что им вдруг овладело почти неконтролируемое желание ударить его, сильно ударить.

— Да что с тобой такое, чёрт возьми? — задыхаясь, возмутился Ноэль. — Я просто пытаюсь заняться с тобой любовью!

Он сделал маленький шаг вперёд, и Эрик отступил, держась настороже, принимая боевую стройку.

— Я не могу.

Разочарование Ноэля было уже почти невыносимым.

— Почему?

— Я не знаю.

Но именно в эту секунду Ноэль посмотрел Эрику в глаза, жёсткие, как кристаллы льда, и то, что Эрик не мог произнести, читалось в них слишком ясно: Ноэль приводил его в ужас.

Это мгновенно отрезвило Ноэля. Каким-то образом, благодаря интуиции или шестому чувству, Эрик понял, что Ноэль должен с ним сделать. И к сексу это не имеет отношения. Предсказание снова сработало. Бессмысленно с ним бороться. Бессмысленно.

Когда Ноэль распахнул дверь на лестницу, спеша поскорее убраться отсюда, до него донесся голос Эрика. В нём была растерянность и облегчение, и Ноэль не ожидал услышать от него этих слов, теперь, когда они ничего не могли исправить:

— Прости, Ноэль. Прости.

— Я захватила и это тоже, — сказала миссис Вега. — Возьмёте?

Ноэль посмотрел на лист бумаги, который она держала в руках. Это было описание программы психологического оружия на ближайшие две недели.

— Мне стоило бы его сжечь, — ответил он. — Положите к остальному. Оно понадобится нам позже, для комиссара.

Они сидели на разных концах длинной скамейки. Поблизости никого не было, только изредка кто-то проходил мимо по залитой солнцем дорожке. Стоял августовский день, жаркий и безветренный.