Шрифт:
– Засранец, – отходя, пробормотала Сэнди.
Она споткнулась и рухнула на посыпанный опилками пол, где и осталась лежать, сжимая в руках банку пива.
– Вам известен паренек по имени Лори? – спросила Саманта, наклонившись над сильно косившим Бадди, который безвольно опустился на стул.
– Н-е-е-е-т.
Герби хрустнул пальцами:
– Послушайте, Коул, не вешайте лапшу на уши, не то у нас настроение. Вы же видите, нам не терпится кого-нибудь укокошить, педика там или еще кого-то вроде…
– Ф-ф-ф… – продолжал заикаться Бадди, соскальзывая со стула.
– Что?
– Фашист-фараон! – брызгая слюной, выкрикнул Бадди.
– Рассерженный фараон, – поправил Герби, вытирая лицо бумажной салфеткой. – Ладно, я повторю вопрос: где Лори?
– Ух, какая пог-а-а-а-ная морда-та! – издеваясь, протянул Бадди, но все же потом добавил: – Он у-у-у-ехал…
– Уехал куда?
– Не знаю. Украл мо-мо-мо-ю машину и уе-уе-уе…
– Ну, ладно, вернемся к этому еще раз в спокойной обстановке. Сэм, передай мне ведерко со льдом.
Лори выехал на дорогу, судорожно сжимая руль. Он был так напряжен, что даже голова разболелась. Эта дрянная тачка все время норовила прыгнуть куда-то в сторону. Хуже, чем необъезженная кобыла. Скорости переключались со скрежетом, а мотор грохотал, словно реактивный двигатель. Он взглянул на тахометр, стрелка которого зашкаливала на красное. Черт, надо переходить на четвертую. Ощупью он нашел рычаг и все же сумел переключить скорость. Он был весь в поту. Его слепили фары встречных автомобилей, и всякий раз, когда его обгоняли другие машины, у него замирало сердце. Но если все будет хорошо, то через четыре-пять часов он будет в Лас-Вегасе.
Лежа в багажнике, неподвижные и молчаливые, Язон и Бренда держались за руки. С губ Язона свисали клочья кожи, и он машинально их пережевывал, а Бренда разглаживала свое платьице. Где же папочка? В машине было холодно. Ну почему же о них никто не заботится? И где Гавк, их собачка? Гавк хороший. Гавк их любит. Гавка нельза загрызть. Грязного негритенка – да, можно. А хорошую собачку – нельзя.
5
Уилкокс потер красные от бессонницы глаза.
– Еще больше ста пятидесяти кэмэ, – заметил Марвин, разглядывая разложенную на коленях карту.
«Вояджер» стремительно несся в темноте. Саманта вздохнула, расправляя затекшие плечи. Бадди зевнул, и она отвернулась: от него несло перегаром. Бадди подумал, что он жутко выглядит, если судить по тому взгляду, который бросила на него эта рыженькая.
Когда трое копов, после того как Бадди сумел все объяснить, решили пуститься по следам Лори, он, протрезвев, настоял, что поедет с ними. Парнишки его знают, доверяют ему, он сможет легче войти с ними в контакт. Огромный агент ФБР в конце концов согласился, и все вместе они набились в темно-синий «универсал», даже не дав Бадди времени переодеться. Он потер виски. Ясно, что от него скрыли значительную часть всей этой истории. Но он собирался разобраться, в чем здесь дело.
Джереми закончил ужин в ресторане питания «Шведский стол для всех», – два доллара пятьдесят центов, включая обслуживание, порции не ограничены, – и пошел через бульвар Лас-Вегас в сторону ближайшего казино. Промытая и забинтованная рука болела гораздо меньше. Он поселился в бунгало, в кэмпинге близ автострады Баулда, соврав, что ему уже восемнадцать лет и что багаж у него украли. Хозяин отнесся с полнейшим равнодушием к объяснениям, его гораздо больше интересовала купюра, которую протянул ему Джем в оплату за три ночи вперед.
Джем заметил огромную сверкающую в ночи вывеску «Сиркус Сиркус». Здесь работала Фрэнки, до того как ей продырявили шкуру; потом она загнулась и воскресла уже в Джексонвилле. Фрэнки… классная девчонка. Дак Роджерс влюбился в нее без памяти. Но трудно любить разлагающийся труп, даже если этот труп как две капли воды похож на Мэрилин… Дак решил не расставаться с Фрэнки в ее грустной судьбе и предпочел последовать за ней на костер. Джем вздрогнул, заново переживая ту сцену. Он глубоко вдохнул сухой воздух пустыни и решил попытать счастья в «Сиркус Сиркус». Высокий, с красиво подстриженными светлыми волосами, в темно-синей шерстяной рубашке, которую он купил сегодня днем в армейском магазине, он был похож на обычного развлекающегося студента.
Сияя, Рут обернулась к Кетеру Брауну, указывая на только что высветившуюся на табло комбинацию из трех тыкв, вслед за которой высыпалось около двадцати монеток. Но при виде его улыбка сошла с ее лица. Чем-то озабоченный, он застыл на своем табурете и напряженно смотрел в зал, подрагивая, как охотничья собака, сделавшая стойку.
– Все в порядке? – спросила она, касаясь его плеча. Он вздрогнул и медленно повернул к ней голову: его голубые глаза были холодны, как ледышки, только что вынутые из морозильника.