– Вы новая раса! Раса, которая должна вытеснить ту, другую… Вы надежда Версуса! Исход этой войны решит судьбу дурацкого человечества. Для нас, рядовых безвестных тружеников, настал час реванша! – закончил он, воздев руки к небесам. – Народ Ночи тоже нуждается в свете Дня! Вперед! И да поддержит вас ненависть Версуса!

Он подстегнул Августа, и тот устремился вперед. Першерон не очень-то разобрался в том, о чем говорил старик, но хорошо понял, что будет битва. Ни он, ни Люсия никогда не видели битвы. Их прадед Ансельм во время мятежей на Севере был в конной жандармерии, и они с любопытством представляли себе, каково это – топтать обезумевших людей среди волн слезоточивого газа.

– Значит, мы переходим на другую ферму, – задорно улыбнулась Люсия.

Август тоже так думал. Он испытывал восхитительное чувство, что снова стал бесстрашным жеребенком.

Бренда кипела: никто не обращал на нее внимания, а к тому же еще надо будет слушаться эту дуру Снежную Барби. Язон размышлял, замужем ли Никс и бывает ли так, что однорукие карлики женятся на принцессах

.

Михаил, освобожденный от вонючего лассо, вновь обрел свое величие. Его голова рептилии отливала изумрудным блеском. Оседлав строптивого птеродактиля, он захлопал на звездном ветру своими длинными крыльями. За его спиной сотни крылатых созданий в смокингах, скрыв свои мушиные глаза за стеклами серебристых очков, уселись на сверкающие мотоциклы «харлей дэвидсон».

Это зрелище предстало перед взором опешившего Аньелло. Покинув сборище тупиц, он бежал по бесконечным коридорам с бесчисленными лифтами, а потом выскочил на эспланаду из белого мрамора, нависавшую над грозовыми небесами. И там, расположившись в небесах, готовилось к битве воинство Михаила. «Похоже, что главный крокодил в этом разбирается», – подумал Аньелло, с первого взгляда признав в нем профи. Да и парни, кажется, совсем не равнодушны. Значит, скоро будет жарко. Но против кого или чего? Маленькая стычка между пришельцами? Пусть бы они до конца перебили друг друга!

– Всегда обожал костюмные фильмы!

Ну, нет! Опять этот извращенец! Аньелло вздохнул и ничего не ответил. Бадди размышлял, что же такое с ним приключилось. Почему он упрямо таскается за этим фашиствующим безмозглым самцом? Как тому удается быть соблазнительным при таких грубых скулах, маленьких глазках как голубые камешки, тонких губах, похожих на красный шрам? Одумайся, Ричи Бадди Коул, этот тип просто сволочь. И точка! Дурак и сволочь! И мелкий. И тщедушный. И рожа, обожженная лошадиной мочой. Вместо рук гранаты. Сразу видно, что это НПЭП: Не Прикасаться, Это Подонок.

Он повернулся другим боком, и его рука почти автоматически легла на плечо Аньелло. А там, возникая из Мрака, тяжелой поступью выступали все новые орды бледных истощенных созданий, и из их высохших глоток вырывалось пение «Confutatismaledictis» [49] из неоконченного «Реквиема» Моцарта, звучавшее как приглашение к концу света.

– Воинство мертвецов! – пробормотал Бадди, отступая назад.

Голая женщина с черными как смоль волосами, венцом окаймлявшими голову, двигалась, не делая ни единого движения. Ее кожа отсвечивала лунным светом, в ее глазах светились молнии, и Бадди был принужден отвести от нее взгляд.

Как произошло, что, отправившись в Альбукерк на небольшую прогулку на воздушном шаре, он оказался в центре стратосферы в разгар межбожественной войны – или какой-то другой веселой шутки? Не пролетает ли здесь челночный космический аппарат или какой-нибудь старый спутник? Ну, что-нибудь такое, за что можно уцепиться?

Аллан замедлил скачку. Там, впереди! Длинная колонна согбенных силуэтов, их руки висят, взгляды алчны, они окутаны отвратительной вонью, как невидимым коконом. Даже он, Аллан, их собрат, ощущает запах смерти, упорный, тяжкий, безнадежный запах смерти. Из каких лимбов извлекла их принцесса Нике, от какого сна пробудила?

– Папочка, мы вернулись домой! – запищал Язон, помахивая колонне ручкой.

Да, они вернулись домой. К вратам Ада.

Кетер был в тронном зале. Он пребывал в задумчивости. Сидя на Большом Троне, он размышлял, а молекулы его существа смешивались с молекулами кресла. Он сделал все, чтобы избежать войны, но дело зашло слишком далеко. Версус решил нарушить пакт, обратить вспять воды реки времени. Мертвецы, заполняющие Землю, пожирающие ее из-за своего ненасытного аппетита. Живые, в конечном счете, изгнанные и наказанные за самое дерзость своего существования. И это означало конец этого света. Полная победа разума над материей, а следовательно, и ее исчезновение. Он вздохнул. Жребий брошен, остается только ждать. Он поднялся и тяжелым шагом направился к своим покоям.