— Войди. Я закрою вход и позову слугу.

Как только воин выполнил первое из обещаний, Павла окружила тьма полярной ночи. Это ничего, привычно уже… Через минуту глаза адаптируются и…

— Павел, я сейчас очень сильно занят. — По тону внезапно появившегося из сумрака Градобора нельзя было судить о степени его раздражения, а лица землянин не разглядел. — Если в Отделе нет для тебя работы, я охотно найду ее здесь.

— Я тоже не выспался, — в тон ему отозвался землянин. — Возьми вот, посмотри. Потапов думает, что будет интересно.

Гиперборей слишком торопился, чтобы изображать раздумье.

— Книга дьявола… Это ваш мифологический персонаж?

Павел усмехнулся. Слуга малой дознавательной коллегии при Общине гиперборейской не раз удивлял его глубокими знаниями в некоторых направлениях земных культур, сочетавшихся с абсолютным невежеством в остальных.

— Да, в какой-то мере. Обычно изображается с рогами, копытами и хвостом. Никого тебе не напоминает?

— Это очень интересно, — перебил гиперборей. — Для творцов, изучающих суеверия жителей Ствола. Я передам, когда освобожусь…

— Передай, — согласился Павел. И добавил уже в спину собеседнику: — Только пусть не забудут проверить ее на магию!

Эффект оказался предсказуем. Моментально забыв о своих делах, Градобор снова оказался рядом.

— Почему?

— Мы нашли книгу в ста метрах от прокола. Сухую на мокром снегу.

— Я понял. — Объяснять еще что-то дознавателю было не нужно. Целую секунду он колебался в выборе приоритетов, потом кивнул Павлу: — Идем.

Тот лишь вздохнул и зашагал за поводырем. Спать хотелось ужасно. Но еще ужасней было упустить возможность лишний раз посмотреть на Общину изнутри. Дверь переговорной — крайняя точка, которой когда-либо достигал землянин, — быстро осталась позади. Градобор повернул в боковой проход, потом еще раз и еще… Остановился он только через несколько минут, когда у Павла сложилось четкое впечатление, что система запутанных ходов давно вывела их за пределы здания.

— Заходи, — пригласил гиперборей. Он повернул ручку и шагнул в сторону от двери.

Комната была пуста. Почти. Только один человек неподвижно стоял посередине… И другой в правом дальнем углу. И третий в ближнем левом… Проклятое освещение!

Павел на всякий случай кивнул им всем вместе и посторонился, пропуская Градобора. Тот быстро прошел вперед, протянул книгу стоявшему в центре. Бросил несколько картавых слов на знакомом, но совершенно непонятном наречии. Его соплеменник молча взял том и повесил его перед собой в воздухе. Остальные распахнули в стенах шкафы и принялись вытаскивать, как показалось, детские игрушки: пирамиды, кубики, шары. Все это размещалось в сложном непропорциональном рисунке по всему пространству помещения…

— Мы не мешаем? — тихо спросил Павел. — Может, я за дверью?..

— Останься, — произнес Градобор. — Это не займет много времени. Только не двигайся, ни к чему вносить помехи в структуру Мироздания.

Закончив манипуляции с предметами, гипербореи заняли свои прежние позиции и тоже замерли. Потом тот, что стоял в центре, едва заметно качнул головой и приблизился к посетителям.

— Ты ошибся, слуга, — произнес он. Русский давался творцу с трудом: общение с жителями Ствола не входило в его обязанности. — На этой книге нет печати магии смарров.

— Это плохая новость, — ответствовал Градобор. — Я уже начал надеяться на простое решение проблемы.

— Не понял насчет магии, — сообщил Павел. — А как же книга оказалась в лесу у нас на дороге?

— Я сказал, что нет печати смарров, — грустно улыбнулся творец. — Но не сказал, что магии нет совсем.

— Так, теперь я не понял, — заинтересовался Градобор. — До сих пор с волшебством работали только ящеры. Кого еще ты мог почувствовать?

— Очень сложно передать… — Творец даже поморщился, подбирая слова. — Это и магия, и нет. Где-то на самой границе законов сущего. Столь тонкое нарушение ткани Мироздания уже можно вызвать магией, но оно все еще может быть и вмешательством разума.

Градобор вздохнул и повернулся к Павлу.

— Ты все-таки добился своего, все стало еще больше запутанно. Боюсь, господин Уний прав: где Головин — там кризис.

— Каждому суждено сделать то, что суждено, — возвестил творец, глядя прямо на землянина. Но, подумав мгновение, поправился: — Однако ни у кого нет единого предначертания.

Несмотря на высокопарность слога, взгляд его оставался серьезным. Даже слишком. Плохой у него был взгляд, тоскливый и сочувственный одновременно…

Павел подавился усмешкой и молча кивнул.

— Ты уверен, творец? — осведомился Градобор. Показалось, или голос его действительно стал встревоженным? — Сказанное тобой очень серьезно. Может быть, стоит убедиться, нет ли ошибки?

— Не стоит, — мягко отказал тот. — Мироздание говорит с нами иногда тихо, иногда громче… А порой его слова более разборчивы, чем твои, слуга.

— Вот я опять ничего не понял… — произнес Павел. Но творец лишь грустно покачал головой, а Градобор просто подтолкнул землянина к выходу из комнаты.