Вернувшись, он увидел Вилаю стоящую перед зеркалом. Девушка осматривала себя со всех сторон, поворачиваясь то одним то другим боком. Еремина она не застеснялась, когда он вошел.

– Правда, клево? – проговорила она, улыбнувшись.

– Правда, – согласился Еремин, отметив, что в этом гарнитуре, Вилая и в самом деле выглядит привлекательно и если бы он не нашел ее с Лерычем в подземелье, ни за что не догадался о ее прошлом.

Бюстгальтер оказался немного великоват, но это не смущало ее.

Покрутившись возле зеркала, она повернулась к Еремину и подойдя к нему едва ли не вплотную спросила:

– Ну а теперь я тебе нравлюсь? Разве я хуже той чокнутой?

Еремин не ответил.

– Вот надень пока, – сказал он, сунув в руки девушке шорты и рубашку, и вышел из комнаты.

Зайдя на кухню, он увидел приготовленный ужин. На плите стояла сковорода с жаренным мясом. На столе – тарелка с салатом из огурцов с помидорами. Упаковка с жареным мясом была куплена Ереминым еще вчера. А огурцы с помидорами имели более ранний срок приобретения.

– Больше в этом ящике ничего не нашлось. Колбасу я еще вчера съела, – сказала Вилая, видя что Еремин принюхивается к мясу.

Бутылка с водкой стояла на прежнем месте. Это вызвало у Еремина удивление. Бомжиха не притронулась к ней. Он достал ее, подержал в руках и, поставил обратно в холодильник, решив, что ужин у них может вполне получиться и без нее.

После ужина, включив для Вилаи телевизор, чтобы не мешала, Еремин ушел в свою комнату, где стоял компьютер. Надо было просмотреть все то, что он отснял на стройке.

Тут же стояла фотография. Прошлым летом они с Машей летали отдыхать на Тайвань. Незабываемых две недели. Как напоминание о прекрасно проведенном времени, сделали большую фотографию. Они с Машей прокатились на слоне, и умелец фотограф запечатлел их.

Еремин как профессионал отметил отличное качество снимка.

Прилетев в Москву, он заказал для этой фотографии хорошую резную рамку.

Теперь на столе рядом с компьютером в рамке осталась только задняя часть слона с сидящим поверх ее Ереминым. Та часть фотографии, где была Маша, оказалась оторванной.

– Вот дрянь, – оценил ее труды Еремин, заметив, что и в компьютере она покопалась. Вряд ли это смогла бы сделать Вилая. Девушка из подземелья наверняка не знает даже с какой стороны его включать. А Маша – в этом деле профи.

Вилая сидела в кресле, подобрав под себя ноги, и смотрела по телевизору какую-то передачу, время от времени оглашая комнату хохотом.

Еремин подошел, выключил телевизор и сев напротив девушки с фотокамерой и включенным диктофоном, проговорил:

– Я должен задать тебе несколько вопросов. Это необходимо для моей работы. Ты ведь мне поможешь?

Девушка взглянула на Еремина с настороженностью.

– Скажи, когда ты была в подземелье, что там произошло и куда подевались все люди? – спросил Еремин, заметив как глаза девушки вспыхнули каким-то неестественным блеском. – Извини. Я понимаю, что тебе об этом неприятно говорить. Но я журналист. И мне необходимо знать такие подробности. Мое начальство требует сенсационного материала. Поэтому я должен с тобой поговорить.

Девушка отвела взгляд и глядя в окно на звездное небо, тихо проговорила:

– Как красиво. Правда?

– Красиво, красиво, – с безразличием сказал Еремин и хотел вернуться к тому, с чего начал, но Вилая встала с кресла тем самым давая понять, что не хочет отвечать ни на какие вопросы.

– Я не хочу об этом говорить. Это страшно… – сказала она.

– Но у меня ты в безопасности и можешь ничего не бояться, – Еремину хотелось настроить девушку на позитив, но не получалось.

Вилая сделалась замкнутой и не хотела ничего рассказывать.

Еремин понял, что ни о каком интересном интервью сейчас не может быть и речи и отключил диктофон.

– Ладно. Отложим этот разговор на завтра. А сейчас давай спать. Уже поздно, – посмотрел он на часы.

Было начало первого. И Еремину хотелось лечь в постель. Последние дни он возвращался усталым. Много приходилось мотаться. Встречаться с мчсовцами, сотрудниками милиции, с охранниками, которые после кошмарной ночи, сразу же уволились со стройки. Их адреса Еремин узнал у прораба. И сегодняшний день выдался слишком перенасыщенный.

Пожелав девушке спокойно ночи, он упал на постель и закрыл глаза. Стал медленно считать до ста. Этот тренинг он применял всегда, когда надо было побыстрее заснуть.