Открыв глаза, он увидел лежащую рядом с собой змею. Огромную и противную. Подняв голову, она смотрела на Еремина немигающим взглядом, точно все это время зачем-то терпеливо дожидалась его пробуждения.

Еремина одолел такой ужас, какого он не испытывал ни разу в жизни, и он опять закрыл глаза. Пусть этот ужасный сон побыстрее закончится.

Он слышал громкие удары своего сердца, перебиваемые неприятным змеиным шипением.

Еремин не ошибся, когда увидев в окне кабинета физиономию главреда, догадался, что тот поджидает именно его. Едва войдя в длинный коридор редакции и поздоровавшись с несколькими коллегами, он увидел пулей мчавшуюся фифу секретаршу, которая чуть не поломала каблуки модных и очень дорогих туфель, так спеша.

– Еремин, – бросайте все, начала она с ходу. – Владимир Николаевич ждет вас. Идемте, – потянула она Еремина за рукав рубашки, не давая опомниться.

Коллеги журналисты уставились на Еремина завистливыми взглядами. Каждый из них мечтал о таком почете. И теперь ломали голову, что особенного сотворил Егор Еремин, чтобы завоевать такое расположение к себе главреда, который неделю назад готов был вышвырнуть его из редакции.

– Ну, как у нас дела? – спросил главред, как только Еремин перешагнул порог его кабинета. Усевшись в кресло, он нетерпеливо выстукивал пальцами дробь по столу.

Еремин выложил на стол новые фотографии, на которых было заснято дно карьера в том месте, где сбоку грунт обвалился, обнажив часть подземного туннеля.

– Здесь у меня запись рабочего таджика, где он рассказывает, как его приятеля схватила змея, – показал Еремин маленький диктофон.

Включив его, Беленький прослушал запись.

– А что тело этого пропавшего бедняги так и не нашли? – поинтересовался он, выключив диктофон.

– Нет. Из котлована откачали всю воду. Вот здесь на снимках видно. Но в туннель заглянуть не удалось. Оттуда шла вода и уже через час, котлован опять был заполнен.

Беленький встал, прошелся по кабинету. Подошел к окну и закрыл форточку, словно опасаясь, что их разговор могут подслушать.

– Все вот это, – обвел он рукой стол с лежащими на нем фотографиями змеи, – несомненно наделает небывалого шума. Поэтому нам важно иметь доказательную базу. Надеюсь вы меня понимаете?

Еремин кивнул. То, что придется объясняться по поводу сенсационного материала, он нисколько не сомневался. Как только в их журнале выйдет этот материал, тут же прискочат телевизионщики и закрутится все завертится.

– Вот именно, что закрутится, завертится, – согласился главред. – Поэтому мы должны быть готовы ко всему. Пока готовится материал к печати, вы потрудитесь как следует с доказательной базой. Чтоб нам с вами потом не краснеть. А то ведь знаете как. Скажут что мы все напридумывали. А фотографии – фотомонтаж. Фотографию той девушки бомжихи принесли?

– Да, – Еремин положил на стол редактору фотографию Вилаи.

Беленький взял ее в руки, посмотрел.

– Какое все-таки странное имя у нее, – сказал он, глядя на фотографию девушки. – Что она рассказывает про змею? Она может подтвердить, что змея пожирала этих несчастных бомжей?

– Пока ничего не рассказывает. Она в таком состоянии… Сильно напугана, – сказал Еремин.

Беленький понимающе кивнул.

– Еще бы. Пережить такое. Попытайтесь узнать, как она туда попала, – главред задумался. – И знаете, Еремин, неплохо было бы в этом материале, дать ее интервью. Пусть она расскажет, как на них напала змея. И там была ее мать. И мать погибла, защищая дочь от змеи. А? Каково?

Еремин промолчал. Конечно, все о чем говорил главред, выглядело сочно. Возможно даже у кого-то вышибет слезу. Но давать недоказуемые факты не хотелось. Хотя он и знал из своей практики, что трагические случаи умело поданные читаются лучше, чем всякая светская хроника, порядком поднадоевшая.

– Кстати, эта девушка… бомжиха, она еще у вас? – поинтересовался Беленький как бы между прочим.

– Я хотел отправить ее в спецприемник.

– Пока не надо. Если вас не затруднит, оставьте пока ее у себя. На несколько дней, – попросил главред, о чем-то размышляя.

Еремин хотел сказать, что особых хлопот Вилая ему не доставляет, если не считать открытого окна. И раз так надо, он готов несколько дней и потерпеть.

– Чутье мне подсказывает, это будет грандиозный материал. Но вам надо постараться, подбавить так сказать сюда горяченького, – настойчиво сказал Беленький под конец беседы, пожелав Еремину творческого успеха.

На этот раз из кабинета главреда Еремин вышел без настроения.

– Горяченького ему подавай, – проворчал он очутившись в приемной, в царстве фифы секретарши.