Стоило ему убрать руки от ушей, как он услышал отчаянный крик Ксении, да такой, что будто Таисия ее ножом резанула по живому. Даже вздрогнул, чуть втянув голову в плечи. И тут же раздался плач грудного, только что родившегося ребенка.

У Костика от сердца отлегло.

– Неужели все? – вздохнул он облегченно, так и не решившись заглянуть в щелку приоткрытой двери в комнату.

Шло время и Ксения уже больше не кричала и это показалось Костику подозрительным. Ее молчание. Он слышал плач родившегося ребенка, возню и громкое мыканье Таисии, но не слышал голоса девушки. И так продолжалось довольно долго.

Наконец открылась дверь и в коридор вышла Таисия. Ее фартук и перчатки были перепачканы кровью, а лицо белое как снег. На глазах – слезы, а толстые губы подрагивали, словно она пыталась что-то произнести и от пережитого волнения не могла.

Такой ее Костик никогда еще не видел. Особенно этот страх в глазах, и потому невольно воскликнул:

– Таисия, что? – Предчувствие подсказывало, произошло непоправимое, вот только верить в это не хотелось. Но что так и есть он уже понял по обреченному виду немой домработницы.

Таисия безнадежно махнула рукой. Ее обычно точно каменное лицо на этот раз подрагивало будто его вот-вот передернет судорогой. Она плакала не столько об обиды, сколько от бессилия. Хотела бы сказать, да не может, и отчаянно жестикулировала руками, разбрызгивая капли крови на стену и свитер Костика.

Костик стоял как вкопанный, не шевелясь, чувствуя как у него от волнения трясутся руки, а ноги отяжелели так, что не двинуться с места. Дверь в комнату была открыта. Набравшись решительности, он повернул голову, и заглянул туда, и съежился, почувствовав себя нехорошо.

Только что появившийся на свет ребенок, завернутый в белую пеленку, лежал на кушетке. Он морщил крохотное личико и ворочался, будто ему было тесно в этом мире. А рядом на столе лежала Ксения, его мать с головой накрытая перепачканной кровью простыней.

Костик побледнел и глянув на домработницу, закричал:

– Таисия, ну как же так?

Та что-то мыкнула в ответ и развела руками, давая понять, что она ничего большего сделать не могла.

– Она – умерла? – медленно растягивая слова, спросил Костик.

Таисия отвела глаза в сторону.

– Только этого не хватало. И что нам теперь делать? – Костик схватился за голову и вспомнив про Квинт, вытащил из кармана мобильник, набрал ее номер. – Ну ответь же, сволочь! Прошу тебя! – прокричал он в трубку, прислушиваясь к протяжным гудкам. Так он стоял минут пять, держа трубку мобильника в руке, понимая, что его подруга просто отключила телефон, словно догадываясь о его вспыхнувшем желании позвонить. Не хотела, чтобы он мешал.

– Сука! – Костик сунул телефон обратно в карман, посмотрел на Таисию, спросил: – Как нам теперь быть, Таисия? Что делать с ней?

Похоже, Таисия в отличие от него знала, как надо решить эту проблему. Жестами показав, что девушку надо унести из дома.

– Но куда мы ее денем? Таисия?.. Может быть оставим ее здесь, и подождем Лилю? – предложил Костик вариант, который, похоже, Таисию не устраивал, Она замотала головой, покрутив пальцем у виска. Потом указала рукой на дверь, выходящую из коридора на крыльцо, а там на улицу.

– Подожди, ты хочешь засунуть ее ко мне в машину?

Немая одобрительно закивала, а Костика это взбесило.

– С ума сошла? – заорал он. – И куда я ее дену? – спросил, обозлившись на немую, предвидя, что дальше с Ксенией возиться придется ему. Таисия уже свое дело сделала. Вот только хвалить ее не за что. Роды произошли естественно, как у всех баб. А Таисия только лишь помогла. И то, как оказалось не слишком удачно. Костик даже попытался обвинить ее в смерти девчонки.

– Ты виновата в ее смерти. Неужели ничего нельзя было сделать, чтобы она осталась живой? Квинт бы такого не допустила. А ты… – он безнадежно махнул рукой.

Таисия слушала и не пыталась возражать. Сейчас она уже немного успокоилась и стала той прежней жесткой и волевой бабой горой, какой Костик привык ее видеть всегда. И кажется она уже не очень-то переживала по поводу случившегося. Гораздо больше ее занимал родившийся ребенок и она поглядывала на младенца расчетливым взглядом, как будто пытаясь определить, сколько за него можно получить денег.

– Дура набитая! – сказал Костик ей, не находя ничего лучшего, когда Таисия вошла в комнату и стала заворачивать Ксению в простыню. Причем делала это довольно тщательно. Когда закончила, уставилась на Костика, словно спрашивая, готов ли он отвезти девушку. Для большей конкретности она махнула рукой, чтобы он не стоял как пень, а собирался в дорогу.