Шрифт:
–Красота бывает разной. Вот ты, например, любишь свои ножи. Ведь это тоже красиво. Красота лезвия. Красота опасности. Хочешь я прочту тебе стихотворение про твой нож? Это же наваха, верно? Испанский нож. Вот, слушай –
В токе враждующей крови, над котловиной лесной
Нож альбасетской работы засеребрился блесной.
Красиво, верно?
Она не помнит, что она ему ответила в тот раз. Не помнит. Прошло уже довольно много времени, а в гетто человека забывают на следующий же день. С глаз долой...
Она остановилась перед покосившимся зданием пивного бала и легко спрыгнула с седла. Сидящие перед баром молодые – зеленая поросль уличных банд, проводили ее взглядом. Но никто ничего не сказал ни про ее ноги, ни про желание пойти и развлечься в ближайшем мотеле. Здесь ее знали.
– Привет, Робин.
– O-la, chikita! Как жила все это время, девочка? – приветствовал ее толстый Робин, владелец бара.
– So-so. Скучала по тебе, старый хрен. – она позволила ему облапить талию и поцеловать себя в щечку. Старый Робин давно уже не ходит по chikita, он делает это просто из вежливости.
– Будешь виски? Или тебе текилы?
– Si. – кивнула она: – и не жмоться, наливай полную. – Робин налил ей желтоватой текилы и покачал головой, когда она вынула смятую бумажку.
– Оставь свои dineros при себе, chica. Мне просто нравиться, когда ты заходишь ко мне.
– Ты добряк, hombre. Смотри, вылетишь в трубу. Слушай, ты не видел Джабба?
– Они оба вон в той кабинке. – кивнул Робин, помрачнев лицом: – и лучше бы им забрать своих amigos и пить свою текилу в другом месте, chica. Но их деньги – такие же деньги, как и у других, а мне нужно чем-то оплачивать аренду, si.
– Gracias... – она допила свою текилу и прошла в кабинку. Джабба был тут. Старший.
– А... – лениво сказал он: – Ты все-таки пришла. Располагайся. Выпей чего-нибудь. Этот старый пердун Робин достал откуда-то сносный виски.
– Плевать. Где мои деньги, урод?
– Эй, не горячись, chica. Dineros крутятся и зарабатывают новые пиастры. Мы же выплачиваем тебе проценты, э?
– Да насрать. Гони мне деньги.
– Эй, не гони волну, подруга! Ты же сама хотела...
– Деньги.
– Так дела не делаются, seniora. Это же не магазин нижнего белья и ... Эй, эй, убери свою чертову наваху! Проклятая девка, совсем с ума сошла!
– Вот как?
– Santa Maria! Только не... О, да отдадим мы тебе твои паршивые деньги!
– Крошка, отпусти моего братца, – сказал кто-то сзади. Младший Джабб вернулся из туалета, из-за его плеча выглядывала молоденькая девчушка с соседней улицы. Она делала круглые глаза и восторженно впитывала все происходящее. В руке у младшего был пистолет.
– Сейчас я сделаю ему вторую улыбку во все горло. – сказала она, подбираясь, как кошка перед прыжком.
– Остынь, подруга. Мы вернем тебе твои деньги. Просто оставь моего брата в покое. Его яйца все еще нужны нашему роду. У его жены был выкидыш в прошлые выходные.
– Вернете мне деньги?
– Si. Мы удачно поставили в прошлый четверг. Да и вообще дела идут ... понемногу. – младший суеверно сплюнул через плечо, едва не попав в свою подругу.
– Хорошо. – она убрала наваху и села.
– Старший.
– Да? – Джабба-старший потирал горло и с ненавистью смотрел на нее.
– Отдай ей ее деньги.
– Но...
– Просто отдай их. – младший спрятал пистолет под пиджак и ослепительно улыбнулся.
– О, Иезус Христе... – проворчал тот, достав из-под стола старый кожаный кейс.
– На, держи свои dineros, ты, del putas...
– Придержи язык, пока я его не отрезала нахрен. – посоветовала она, пряча деньги.
– И, chica. – сказал младший ей в спину, когда она уже уходила.
– Si?
– Они не дадут тебе уйти, крошка. Это же банда Пако.
– Я сама разберусь со своими проблемами, hombre. – она вышла, а младший еще долго смотрел ей вслед, пока наконец его подруга не надула губки.
– Что ты в этой выдре нашел? Тощая, злая... puta... тебе нужно было ее пристрелить.
– Да что ты говоришь, – взъярился вдруг младший: – а ну-ка пошла бегом к мамочке! Дура, читать не умеешь, а туда же...
– Ах ты...
– Pronto!
– Ну и пойду! – она хлопнула дверью, а младший сел и налил себе виски. Не везет ему с бабами.