Плотник к тому времени уже похрапывал стойким сном завзятого алкоголика. А утром Морж умывался, одевал те из вещей, что еще не успели сноситься до дыр, и шел в город. На промысел. Он зашел к Бэт и пропустил рюмочку-другую, потом зашел к Осе Циммерману и попытался выторговать у него вставную челюсть за две сотни, но плюнул и решил обойтись старой. Ося только глаза прищурил вслед. День решительно не задавался и Морж уже было решил идти и сыграть с дружками в пульку, как вдруг на углу Пятой и Портовой он почувствовал ЕЕ.

О, в жизни каждого рыбака бывают мгновения, когда он мечтает поймать СВОЮ рыбу. Очень большую. Практически кита. Самую лучшую. На легкую удочку и червя. Вершину своей карьеры, ту, после которой можно поставить удочки в угол и насмешливо улыбаться в ответ на рыбацкие небылицы с разведенными в стороны руками и прихлопыванием по колену. Да, в жизни каждого рыбака есть такие мгновения. Но не каждому удается воочию увидеть свою мечту. Ту самую рыбину. Тот самый золотой миг удачи. Поэтому Морж замер. Он остановился, не в силах поверить самому себе, все его тело трепетало, как у хорошей охотничьей собаки, а ноздри втягивали воздух. Глаза пробегали вверх и вниз по ее телу, а он все еще не мог себе поверить.

О, это была поистине настоящая добыча. Она шла сквозь ряды чернорабочих, торговок, пьяниц и ворюг так, словно несла знамя. Она шла и люди расступались перед ней, так, чтобы потом сомкнуть ряды за ее спиной и завистливо зашипеть вслед. А она шла вперед, и только Морж мог заметить отчаянье, наполнявшее ее глаза, сквозившее в том, как она упрямо сжала губы в линию, как она отмахнулась от какого-то уличного приставалы, как она поправила свои волосы и дотронулась до распятия, висевшего у нее на груди.

В эти мгновения Морж пережил целый калейдоскоп чувств. Он знал, что это идет его добыча. Азарт, нетерпение, но в тоже время и волнение, тревога. Он боялся, боялся неизвестно чего, так как не боялся в самый первый раз. Вдруг она исчезнет, пропадет, растает в воздухе как мираж, ведь это не может быть правдой.

А она тем временем почти уже пропала из виду, и Морж припустил за ней вслед, по пути опрокинув какой-то лоточек с фруктами и сбив с ног прохожего. Она скрылась за поворотом, и Морж испугался, что он потерял ее навсегда. Он влетел в переулок, ловя ртом воздух. Его сердце колотилось так, словно он снова стал пятнадцатилетним пареньком, ждущим первого "да". Переулок был пуст. Морж выругался и прислонился к стене. Зачем он ждал так долго, почему не бросился за ней сразу, теперь Грендель найдет ее, почему-то Морж был уверен, что уж кого-кого, а ее Грендель найдет сразу. Морж прислушался. Морж плюнул. Морж пошел домой.

"Напьюсь", – подумал он. Напьюсь ко всем чертям. Ни хрена не получается сегодня вечером. Потом пойду домой и спрошу у Плотника, почему это жизнь такая сволочная штуковина. Он шел и чувствовал, как черное отчаянье наполняет его душу. Он одинокий и ни на что не годный сукин сын, да. И он пошел и напился. И долго рассказывал Плотнику про Нее. Плотник молчал. Он был умным человеком и понимал, что пока Морж не выговорится – его не остановишь. Потом, уже за полночь, Морж упал лицом в салат, а Плотник пошел на улицу – прогуляться, захватив с собой крепкую трость из дуба – на всякий случай.

Утром, когда Морж проснулся, первым делом он увидел начищенные ботинки Плотника. Плотник курил и дым поднимался вверх. Увидев, что Морж проснулся, он затянулся еще раз и сказал:

– Доброе утро, дружище...

– Здорово. – Морж икнул и попытался сесть. Со второй попытки у него это получилось.

– Что будешь делать сегодня?

– Не знаю. Скорее всего, пойду и повешусь. Я уже ни на что не годен, – Морж наклонился и попытался блевануть в таз, который Плотник ловко подопнул ему под ноги.

– У меня есть к тебе просьба. Сходи-ка на угол Десятой и Розенкрац. Забери мои ботинки из ремонта. У меня сегодня весь день занят, не в службу, а как обычно, а?

– А... а чего сам-то?

– Заодно проветришься. – Плотник кинул на стол смятую десятку: – и опохмелишься. Ко мне сегодня Иванов придет.

– Иванов? Черт. Ладно. – Морж встал и пошел в ванную – плеснуть себе в лицо холодной водой. Через пятнадцать минут он уже брел по Десятой и глазел на окружающий мир. Вдруг...

Да! Это была она! Морж разом забыл про ботинки Плотника и десятку в кармане и головную боль и тяжелое похмелье словно улетучилось у него из головы. Морж пристроился к ней и пустил в ход весь свой богатый арсенал, и через некоторое время они уже шли по улице вместе. Вечером Морж пришел домой не один и Плотник удивленно присвистнул, пропуская ее в квартиру. Они прошли на кухню и Морж предложил дивный тост, а потом Плотник сходил в магазинчик за вином и фруктами и все было просто прекрасно. И только потом, в тесной спаленке, Морж, обнимая ее гибкое тело, с пронзительной ясностью понял, что эта женщина – вершина его карьеры. Больше он уже никогда не сможет быть мужчиной и ходить по улицам города с поднятой головой. Ему нужно решать все. И прямо сейчас. Но ведь, если он предложит ей выйти за него замуж... – он оглядывал свою жизнь и все, что в ней и качал головой. Нет. Она пошла с ним, потому что он дал ей Надежду, только потому, а в его, Моржа жизни нет места надежде. И... она уйдет и от него через несколько дней, а потом, потом обязательно окажется на улице и попадет в лапы Гренделю... он всхлипнул и заснул с твердым намерением отвести ее завтра к Бэт. И, да, он же так и не принес ботинки Плотнику...

Когда Морж уснул, переполненный впечатлениями как мальчик – попкорном на третьем сеансе в кино, она встала и накинула на себя халат. На кухне сидел Плотник и задумчиво следил, как дым поднимается вверх. Она села рядом с ним и налила себе выпить. Плотник спросил ее:

– Он заснул? – она только плечом повела. Плотник потянулся в карман брюк и вынул оттуда смятые бумажки. Положил их на стол и подтолкнул к ней. Она накрыла их своей ладонью.

– Как всегда?

– Да. Он не предлагал тебе...