– Да, мадам.

– И какова причина?

Гизела запнулась, но потом, решив, что ей ничего не остается, как сказать правду, пролепетала:

– У лорда Куэнби… был большой друг… Его звали… граф Имре Ханяди.

Внезапно наступила тишина – такая многозначительная, что Гизела, не смея поднять глаз на императрицу, уставилась в пол. Наконец, спустя какое-то время, императрица проговорила совершенно изменившимся голосом:

– Имре! Он знал Имре?

– Да, мадам.

– Так что он сказал об Имре?

– Он хотел знать, где сейчас граф, что с ним произошло.

Снова повисла долгая тишина.

– Имре умер, – в конце концов прошептала императрица.

Гизела промолчала. Через минуту императрица, как будто позабыв, что рядом кто-то есть, сказала:

– Умер! По крайней мере, я молюсь об этом.

Она взглянула на Гизелу потемневшими от боли глазами.

– Он не может быть жив после стольких лет, и все же иногда мне кажется, что бог услышит мои молитвы…

– Нет никакой надежды, мадам? – спросила Гизела, тронутая до глубины души страданием на прекрасном лице.

Императрица глубоко вздохнула и чуть не расплакалась.

– Нет, глупо с моей стороны даже думать об этом. Он мертв… должен быть мертв… если бы мне только удостовериться…

– А вы не можете разузнать? – спросила Гизела.

– У кого? – Императрица откинула голову. – Кто станет говорить со мной о человеке, который любил меня и которого увезли, заточили в тюрьму и, возможно, пытали из-за этой любви?

– Я не могу понять, – прошептала Гизела.

– И не пытайся, моя маленькая Гизела, – сказала императрица. – Ты слишком молода, слишком наивна, чтобы понять такое. Только когда полюбишь сама, ты поймешь, что не дает мне спать по ночам и разрывает мне сердце надвое.

Голос ее дрогнул, но, взяв себя в руки с огромным усилием, она спокойно поинтересовалась:

– Лорд Куэнби заговорил о нем в первый же вечер?

– Да, мадам.

– Почему ты тогда не вернулась на следующий день? Почему не приказала немедленно собирать вещи? Он наверняка что-то заподозрил. Он должен был догадаться, потому что ты ничего не знала ни об Имре, ни о ком-либо другом. Одно дело попытаться обмануть старика, ослепшего и глухого, который только и хочет, что говорить о прошлом, и совсем другое – стараться провести его сына. О господи! Что мне теперь делать?

Гизела набрала в легкие воздуха:

– Я могу уверить вас, ваше величество, что лорд Куэнби ни на секунду не подверг сомнению мой титул.

– Он не догадался?

Императрица смотрела на Гизелу широко распахнутыми глазами. Гизела покачала головой:

– Нет, мадам. Он был совершенно убежден, что я – это вы. Я уверена.

– В таком случае, возможно, для меня не все так страшно, – сказала императрица. – Я была в полном смятении со вчерашнего вечера, когда за обеденным столом кто-то из гостей упомянул лорда Куэнби и заметил при этом, что он очень молод и красив. Еще говорили о том положении, которое ему скорее всего предложат занять при дворе. Можешь себе представить, что я чувствовала.

– Мне очень жаль, мадам, – сказала Гизела, – но я заверяю вас, лорд Куэнби ни о чем не догадался.

– Если все-таки ты ошибаешься, – произнесла императрица, – то даже трудно вообразить, какой вред он может мне причинить. Английская королева никогда не питала ко мне особого расположения. Она может посчитать, что я оскорбила одного из ее приближенных. И зачем только я позволила принцу Рудольфу и капитану Миддлтону уговорить себя и согласилась на этот невообразимо глупый маскарад! Мне, конечно, не хотелось терять три дня охоты. Но в то же время такая выходка недостойна императрицы.

– Уверяю вас, мадам, никто не пострадает, – заверила ее Гизела.

Ей хотелось добавить: кроме нее самой и ее сердца. Нo она знала, что именно это следует держать в секрете от императрицы. В то же самое время она не могла допустить, чтобы страдала и понапрасну беспокоилась эта прелестная женщина. Как было трудно уговорить ее поверить, что не стоит беспокоиться ни о каких последствиях, и при этом многое утаить. Как могла она признаться, что они с лордом Куэнби расстались врагами и что, она была убеждена, он никогда не захочет увидеть ее снова?

– Раз так, то ты меня успокоила, – тем временем сказала императрица. – А вдруг все-таки он захочет продолжить знакомство? Он не собирался приехать сюда?

– Нет, мадам.

Императрица пристально посмотрела на нее.

– Жаль, мне не узнать, что именно там произошло, – сказала она с легкой улыбкой. – Мне почему-то кажется, что если бы мне выпало провести день и два вечера наедине с приятным молодым человеком, то разговор мог получиться весьма интересным. О чем же вы говорили, маленькая Гизела?