Пассажиры, однако, поспешили покинуть вагоны, и Гизела была вынуждена к ним присоединиться. Шум и толкотня Юстона огорошили ее окончательно. Носильщики проталкивали сквозь толпу груженые тележки, пассажиры громко разговаривали, стараясь перекричать шум паровозов. Все двигались к багажному отделению, которое располагалось в начале поезда.

Гизела позволила увлечь себя в общий людской поток. Она подумала, хорошо бы взять носильщика, но они все, казалось, были заняты. Перед вагоном с багажом собралась небольшая толпа. Носильщики выгружали громоздкие сундуки и кожаные чемоданы, перетянутые ремнями. Гизела отошла в сторону, надеясь, что, возможно, увидит и свой сундук, если подождет.

– Осторожно, мисс!

Резкий окрик носильщика заставил ее вздрогнуть. Она повернулась, чтобы дать ему дорогу, и тут ее взгляд остановился на гордом, суровом лице высокого человека, шагающего по платформе навстречу. Глаза их встретились, и на секунду девушка окаменела. Она заметила, как безразличие на его лице переросло в удивление, которое сменилось неверием. Он подходил все ближе.

Молниеносно, в полной панике, побудившей действовать, Гизела повернулась и побежала. Она не разбирала, куда бежит. Ее поглотила только одна мысль – скрыться, спрятаться. Она успела сделать всего несколько шагов, когда на пути оказался носильщик с огромным сундуком. Гизела столкнулась с ним, так как ничего не видела, попыталась удержать равновесие, но схватилась рукой за воздух. В полном смятении и ужасе она упала, почувствовав острый удар по голове; ее окутала темнота… она потеряла сознание.

Гизела очень медленно, с трудом приходила в себя. Ее терзало ощущение непоправимой катастрофы, страх, желание убежать. Потом до нее донесся стук колес. Она почувствовала на ногах что-то мягкое и теплое, и еще что-то мягкое, но крепкое за плечами. Гизела открыла глаза. Оказалось, она едет в карете неизвестно куда. Рядом сидел и смотрел на нее лорд Куэнби.

На секунду его лицо поплыло у нее перед глазами, как в тумане. Но потом, сделав усилие, она окончательно пришла в себя и ясно его увидела.

– С вами все в порядке, – тихо произнес он, от его голоса она опять впала в панический ужас и растерялась.

– Я должна идти… я должна… – сбивчиво заговорила Гизела, но слова едва шли с языка, пока она изо всех сил старалась приподняться с мягкого сиденья кареты.

– Не шевелитесь, – велел он, и она машинально подчинилась.

Лорд Куэнби протянул руку и коснулся холодных пальцев Гизелы. Она затрепетала от его прикосновения, и в горле забился пойманной птицей страх.

– У вас был шок, – сказал он. – Закройте глаза и не шевелитесь. Я обо всем позабочусь.

– Но я… не могу… – начала бормотать Гизела.

– Делайте, что вам говорят.

В его голосе звучала такая непреклонность, что она тут же закрыла глаза и стала молиться, чтобы вернулось забвение. Если бы только она могла умереть! Если бы только она могла погрузиться в темноту и больше ничего не чувствовать! Что он теперь подумает? Что она может ему сказать? Как объяснить? Вопросы стучали у нее в голове, пока она покорно ехала с закрытыми глазами.

Она сидела не двигаясь, но каждый мускул в ее теле был напряжен, каждый нерв немилосердно натянут, словно для того, чтобы мучить сознанием всего происходящего. И почему только это все случилось? Почему из всех людей именно с лордом Куэнби она столкнулась на Юстонском вокзале? И почему, завидев его, она так по-глупому себя повела и упала, стараясь скрыться? Если бы только она смешалась с толпой, он подумал бы, что случайный взгляд, брошенный на незнакомку, – не более чем плод его воображения.

А теперь ей предстояло взглянуть правде в лицо. Сердце забилось так сильно, что Гизела даже на минуту отвлеклась от головной боли. Наверное, она ударилась о железное колесо тележки носильщика, подумала девушка. Поэтому так ныла рана надо лбом, у самого края волос. Ей захотелось потрогать ушибленное место, но она боялась даже шевельнуться. По крайней мере, если она будет сидеть с закрытыми глазами, то он не станет с ней говорить. Гизела пришла к выводу, что больше всего она сейчас боится того, что он может ей сказать. И хотя у нее во всем теле была слабость, мозг продолжал лихорадочно работать. Девушка начала обдумывать план побега.

Гизела не знала, куда он ее везет. Наверное, к себе домой. Сумеет ли она, когда карета остановится, убежать, промчаться по улице и спрятаться где-нибудь, где ему не удастся ее найти? Гизела попыталась представить, как будет действовать. Но ей мешало его присутствие. Она думала, что никогда больше не увидит его, – и вот он рядом, под той же накидкой, что лежала у нее на коленях, откинулся на те же подушки, что поддерживали ее.

Гизеле слышались постукивание колес по булыжной мостовой, позвякивание упряжи, топот копыт. Все это напоминало какой-то странный, фантастический сон, который мог прерваться в любую секунду, но тем не менее оставался реальностью.

Она до боли сжала пальцы, пока ногти не впились в мягкие ладони, и вспомнила вдруг о сумочке, в которой лежали деньги. Десять фунтов, врученные мачехой, и бриллиантовая брошка, подарок императрицы, – вот и все, что отделяло ее от голодной смерти. Гизела в ужасе открыла глаза.

– Моя… сумка, – прошептала она. – Где… где она?

– Здесь, – успокоил ее лорд Куэнби. – Рядом с вами.

Гизела положила на сумочку руку и облегченно вздохнула.

– Благодарю вас… – сказала она. – Я…