Я передала ему связку ключей. Он вышел в приемную и тут же вернулся:

— Джейн подгонит машину к двери.

Мы молча подождали две минуты, потом мистер Эндрюс дал знак, чтобы я следовала за ним. Мы спустились по лестнице к выходу на задний двор. Машина уже стояла там, и Джейн рядом. Но как только я сделала шаг к машине, огромная толпа репортеров и операторов выскочила из-за угла. Они тут же обступили нас плотным кольцом и начали засыпать вопросами. Мистер Эндрюс попытался утихомирить их, заявив, что мне нечего сказать им сейчас. Но его голос тонул в нескончаемом потоке злобных выкриков:

— Миссис Бакэн, это правда, что вы помогли Тоби Джадсону бежать в Канаду?

— Вы сознавали, что нарушаете закон?

— Вы хотели бросить мужа ради него?

— Вы до сих пор состоите в подпольной организации?

— Вы вините себя в том, что произошло с вашей дочерью?

— Вы уговорили ее сделать аборт?

— Вы убеждали ее в том, что это нормально — спать с женатым мужчиной?

Последние три вопроса добили меня, и я вдруг, потеряв контроль над собой, обрушилась на журналиста:

— Как вы смеете нести такой вздор?

— Ханна… — попытался остановить меня Карл Эндрюс, но я уже не слышала его и кричала: — Моя дочь пропала… возможно, ее уже нет в живых… а вы позволяете себе эти непристойные инсинуации…

Один из репортеров крикнул в ответ:

— Значит, вы не собираетесь просить прощения за то, что совершили?

— Ни в коем случае! — рявкнула я, чудом пробравшись за руль.

Репортеры облепили окно, продолжая выкрикивать вопросы, свет телевизионных ламп слепил меня. Я завела мотор, все отпрянули от машины, и я резко тронулась с места.

В двух кварталах от школы я притормозила у обочины, заглушила двигатель и принялась колотить по рулевому колесу. Я была вне себя от ярости, и не только из-за этих подлых журналистов, я злилась и на себя: все-таки попалась на их удочку.

Значит, вы не собираетесь просить прощения за то, что совершили?

Ни в коем случае!

Как я могла так сглупить? Какое-то время я сидела в машине, не двигаясь, ничего не соображая. Потом все-таки заставила себя поехать в отель.

Как только я зашла в свой номер, зазвонил сотовый. Марджи.

— Я только что видела, — сказала она.

— Марджи, дорогая, я так виновата. Я…

— Разве я не просила тебя спрятаться? — тихо произнесла она. — Я не говорила…

— Я знаю, знаю, я все испортила…

— Нехорошо получилось, дорогая. Это совсем не то, что нам сейчас нужно. И мне только что звонил Дэн, он в ярости.

— Почему он мне не позвонил? — произнесла я, поймав себя на том, что думаю вслух.

— Это уж ты у него спрашивай. Но он очень зол на меня, выговаривает за то, что я позволила тебе сорваться с поводка.

— Это его слова?

— Послушай, его можно понять, он тоже в напряжении. Ему пришлось объясняться с администрацией госпиталя, и его беспокоит, что это может сказаться на его практике.

— И теперь пресса будет доканывать меня этим высказыванием…

— Мы постараемся ответить должным образом. Я могла бы организовать твое интервью какому-нибудь сочувствующему журналисту, чтобы как-то сгладить негатив. Нам необходимо представить твою версию истории в течение следующих тридцати шести часов, иначе победит Джадсон. К сожалению, так уж работают массмедиа — тебе дают всего полтора дня на ответный удар.

— Я сделаю все, что ты скажешь.

— Во-первых, пообещай мне, что больше не покинешь отель. И если позвонит какой-нибудь журналист, немедленно вешай трубку. Я свяжусь с тобой позже.

Сразу после разговора с Марджи я позвонила Дэну.

— Это был грандиозный спектакль, — произнес он ледяным тоном.

— Извини. Я сорвалась. Я…

— Это не имеет значения. — По его голосу сразу стало понятно, что это имеетзначение.

— Марджи сказала, что сегодня утром ты подъезжал к дому.

— Да, благодаря тебе он по-прежнему окружен журналистами.

— Где ты спал прошлой ночью?

— В офисе, — ответил он.

— Понятно.

— Я физически не мог зайти домой при такой осаде.

— Дэн, есть хотя бы какая-то возможность нам с тобой встретиться и попытаться…

— У меня очень напряженный день. И мне действительно нечего тебе сейчас сказать.

— Послушай, я знаю, как ты зол на меня. И ты имеешь на это право. Но…