Вернувшись в мотель, я не застала никого в номере, так что отправилась в офис, где с удивлением обнаружила только Дэна.

— А где Джефф? — спросила я.

— Сестра Басс согласилась посидеть с ним, чтобы я мог поработать с бумагами.

Я плюхнулась в кресло у стола — пациент на приеме у доктора, — чувствуя, что устала, как никогда за последние… по правде говоря, с самого рождения Джеффри я испытывала хроническую усталость. Но именно сейчас мне хотелось только одного: чтобы мой муж встал, подошел ко мне, обнял и сказал, что все образуется.

Но он сидел за столом, постукивая карандашом по стопке бумаг, с нетерпением ожидая, пока я оставлю его в покое.

— Не ошиблись ли мы? — вдруг вырвалось у меня.

Дэн перестал постукивать карандашом:

— Что ты имеешь в виду?

Что я имею в виду: я… ты… он… всё…

— Прости, я несу какую-то чушь.

— Ты уверена?

Я встала.

— Возможно, все будет выглядеть не так мрачно после ночного сна, — сказала я.

— Как ты справилась с этим… забыл, как его?

Я рассказала, каких успехов мы добились с Билли.

— При всей его чудаковатости он, кажется, знает, что делает. К вечеру он обещал мне представить смету, но с кухней и ванной это встанет не меньше чем в тысячу долларов, а это почти вся наша наличность на сегодня.

— Ты же слышала, что сказала Делорес Бланд: они заплатят.

— А если откажутся, что тогда?

— Они не откажутся.

— Откуда в тебе такая уверенность?

— Просто я здесь единственный доктор, а Пелхэм не захочет терять своего доктора.

Его голос был спокойным и рассудительным, но стальные нотки все-таки проскальзывали; и вот уже эти властные интонации обратились на меня.

— Дай мне полчаса, чтобы я мог разобраться с бумагами, и мы все решим. Кстати, сестра Басс ждет тебя, чтобы ты забрала Джеффа. Ее дом второй по левой стороне Лонгфеллоу-стрит.

Я вышла из кабинета, негодуя, что он обошелся со мной, как с пациенткой.

Лонгфеллоу-стрит оказалась маленьким переулком в стороне от главной улицы Пелхэма. Дом сестры Басс был маленький, в стиле ранчо. Поднимаясь на крыльцо, я расслышала, как орет телевизор — доносились громкие оживленные голоса Рокки и Буллуинкла [21] . Я постучала в дверь. Бетти Басс открыла. В зубах у нее дымилась сигарета, на руках был Джеффри, который сосал пустышку, явно не свою.

— О, привет, — сказала она.

— Спасибо, что присмотрели за Джеффом.

Она лишь пожала плечами, потом добавила:

— Моя мать присматривает за моим Томми, когда я на работе. Если хочешь оставлять с ней своего малыша, нет проблем.

— Это очень любезно с вашей стороны, — сказала я.

— Ну что, Билли договорился с плотником?

— Да, все в порядке.

— Он хороший мастер, — сказала она.

— Мы очень рассчитываем на него.

— Он действительно нормальный парень, этот Билли, особенно если учесть его… э… проблему, да и все, что ему пришлось пережить.

И она объяснила, что Билли родился с обвитием пуповины вокруг шеи, что привело к мозговой травме.

— Конечно, его матери было не под силу с ним справиться. Она была запойной пьяницей и все время путалась не с теми мужчинами… один из них напился до чертиков и так избил восьмилетнего Билли, что его пришлось срочно везти в госпиталь «Мэн Медикал» в Портленде. Бедный мальчишка целую неделю был на аппарате искусственного дыхания, и, когда вышел из комы, органы опеки забрали его у беспутной матери и определили в специальный интернат, где он пробыл еще десять лет. Самое радостное во всей этой грязной истории — это то, что случилось с парнем, который изувечил Билли. Через три дня после того, как его взяли копы, он был найден мертвым в тюремной камере.

— Он что, покончил с собой?

— Это была официальная версия. Но никто не стал задавать лишних вопросов, потому что всем нам, жителям Пелхэма, это казалось справедливым возмездием. И что самое удивительное: как только Билли закончил школу и обучился ремонтному делу в Льюистоне, он все равно захотел вернуться домой, к матери. Правда, к тому времени она была уже очень плоха — цирроз печени и все такое. Но она все равно была счастлива, что сын вернулся, и, когда она умерла спустя два года, Билли очень страдал, хотя виду и не показывал. Вот что примечательно в этом парне — никогда ни про кого худого слова не скажет, не подумает чего плохого… он у нас тут такой один, уникальный.