— Я только что звонил в госпиталь Гленз Фоллз. Они говорят, что это будет чудо, если он протянет неделю.

— Ты можешь сейчас туда поехать?

— У меня прием до трех, но сестра Басс уже связалась с региональным отделением здравоохранения в Льюистоне, и они ищут мне замену на время моего отсутствия. Я не могу уехать больше чем на неделю, потому что иначе город останется без врача…

Я приложила палец к его губам:

— Для тебя сейчас самое главное — быть у постели своего отца. Рейс есть, ты проверил?

— Придется лететь до Нью-Йорка, там ждать четыре часа местный рейс до Сиракьюса, а оттуда два часа на автобусе до Гленз Фоллз. К тому же, как выяснила сестра Басс, это обойдется в двести с лишним долларов в один конец. Так что я решил ехать на автобусе. В четыре из Льюистона отправляется «Трейлуэйз». Он, конечно, идет путаным маршрутом — через Берлингтон, потом через весь штат Нью-Йорк…

— Почему ты не хочешь ехать на машине?

— Потому что она тебе понадобится на этой неделе. А я, как доберусь до места, возьму машину отца.

— Дэн, это безумие — трястись двенадцать-тринадцать часов на автобусе.

— Я не хочу садиться за руль. Я сейчас не могу. Я слишком…

Он высвободился из моих объятий, вытер слезы, бросил взгляд на часы и сказал:

— У меня пациенты…

— Дэн, мне очень жаль.

Он лишь пожал плечами и вышел.

В тот же день я отвезла мужа в Льюистон. По дороге он почти не разговаривал, разве что обмолвился:

— Я сожалею о твоей несостоявшейся поездке в Нью-Йорк.

— Ну, это же непредвиденные обстоятельства.

— Как только все это кончится, ты сможешь поехать.

— Нью-Йорк никуда не денется.

Я высадила его на автовокзале Льюистона. Он чмокнул меня в щеку и сказал:

— Я позвоню завтра, расскажу, что там происходит.

Потом схватил с приборной доски мою пачку сигарет, взял свою багажную сумку и исчез в серых унылых интерьерах автовокзала «Трейлуэйз». Он даже не оглянулся на прощание.

Вернувшись в Пелхэм, я старалась не поддаваться отчаянию. Марджи приуныла не меньше моего.

— Вот ведь невезуха. Я так надеялась оторваться с тобой в этот уик-энд.

— Как только все утрясется…

— Ты имеешь в виду, как только старик Бакэн откинется…

— Да, как только мы его похороним, ты увидишь меня на Манхэттене.

— Как Дэн? Держится?

— В фирменном стиле Дэна.

Марджи все поняла.

— Просто он в шоке, — сказала она.

— Он был готов разрыдаться, но потом передумал.

— Не дави ты на него. Потерять отца — это не шутки.

— Я знаю, и он старается держать себя в руках. Но опять-таки, он оставил меня с таким чувством, будто я чужая в его жизни.

— Ты просто разочарована тем, что пришлось отменить поездку в Нью-Йорк.

— Дело не только в этом, Марджи.

— Это пройдет, дорогая. Поверь мне. И очень скоро ты будешь у меня. Но пока…

— Я знаю, знаю. Не раскисай. Смотри на жизнь с оптимизмом. Будь любящей, заботливой супругой.

Когда он позвонил мне на следующий день, его голос выдавал крайнюю усталость. Поездка на автобусе заняла четырнадцать часов. Он прибыл в Гленз Фоллз только в шесть утра и сразу же помчался в госпиталь, где его отец лежал в палате реанимации.

— Клинически он почти труп, — произнес Дэн тихим, безучастным голосом. — Произошло обширное и необратимое неврологическое нарушение в сочетании с сердечно-сосудистой травмой. Удивительно, но, несмотря на то, что миокард полностью разрушен и не наблюдается никакой мозговой деятельности, его сердце бьется. У него просто потрясающая тяга к жизни. Могут пройти недели, месяцы, прежде чем он уйдет… Как у тебя прошел день?

Я действительно очень переживала за Дэна и не замедлила сказать ему об этом.

— Если бы я мог, то сейчас же впрыгнул в этот автобус и поехал домой, — сказал он. — Боюсь, что здесь меня ждет лишь долгое прощание.

В тот же день, около шести, в дверь постучали. Это был Билли. Он смущенно улыбнулся мне и опустил глаза:

— Я услышал об отце дока Бакэна. Мне действительно очень жаль.

— Я обязательно передам ему твои слова.

— Хорошо, — кивнул он. И замолк.

— Что-нибудь еще, Билли?

— Просто хотел узнать — не нужно ли вам чего сделать по дому?