Этот подмосковный городишка им не показался. Возможно, когда-то в доперестроечный период, когда единственный в городе завод работал на полную мощь, в нем все было так, как надо. Но сейчас, когда от заводских цехов остались одни стены, город находился в упадническом состоянии. Об этом можно было судить даже по глубоким колдобинам на дороге.

Потратив еще минут двадцать на поиски телефонной станции, черная «Волга» наконец-то остановилась возле двухэтажного здания городской АТС, на первом этаже которой находилось почтовое отделение. Оно для оперативников не представляло интереса, поэтому они туда заходить не стали, а сразу поднялись по лестнице на второй этаж.

За стеклянной перегородкой сидела женщина в очках и с интересом выглядывала в небольшое окошко на всех входивших. Туманову показалось, что она давно заскучала от однообразия лиц. Поэтому стоило ему войти, как женщина сразу обратила внимания на высокого мужчину. Грек рядом с майором не смотрелся, поэтому женщина даже не взглянула на него.

Федор подошел к окошку.

– Что хотите, за телефон заплатить, или переговоры заказать? – спросила женщина, поправив спадавший с челки на очки локон рыжих волос.

Туманов отрицательно помотал головой, чем разочаровал рыжеволосую сотрудницу.

– Ни то, ни другое, – сказал майор, доставая из кармана удостоверение, а вместе с ним фотографию Софи Бруно.

– Мужчина, а тогда зачем же вы пришли? – спросила рыжеволосая, несколько растерявшись и утратив интерес к Туманову.

Федор показал ей свое удостоверение. Стоявший чуть позади майора Грек, достал свое, ткнул им в окошко. Пусть эта бабешка знает, что он тоже не кто-то, а капитан уголовного розыска. Увидев в его руке удостоверение, женщина сразу посмотрела на усача. И вконец растерялась, мучительно соображая, что нужно оперативным работникам от нее.

Туманов сначала показал фотографию Софи, потом распечатку, которую ему дали на АТС в Москве. Рыжеволосая пробежала глазами по распечатке, отмечая, в какие числа и время были звонки. Потом перевела взгляд на фотографию Софи. И майор заметил, что женщина узнала Софи. Хотя она и не стала скрывать, сказав:

– Я помню эту девушку. Как раз была моя смена. Она заказывала у меня переговоры с Москвой.

– Она одна была? – спросил Туманов. В случаи, если Софи заходила сюда одна, у него есть все основания подозревать ее в желание скрыться от следствия. Но рыжеволосая покачала головой.

– Нет. Не одна. С ней был мужчина… с таким неприятным лицом. Он, правда, сюда к стойке не подходил, стоял у дверей. Но мне показалось, что они пришли вместе. Когда они потом вышли на улицу, я глянула в окно. Они пошли по дороге в сторону улицы Южной. У нас тут уборщица тетя Аня, она живет на этой улице. Так вот она говорила, что несколько раз видела этого неприятного типа у Закрошкина.

– Закрошкина? – переспросил Грек фамилию, чтобы не забыть, хотя можно было и не делать этого. Весь разговор с рыжеволосой Федор Туманов записывал на диктофон.

– Ну да. Есть там один такой тип. Пьяница. Мать умерла пять лет назад, когда он сидел в тюрьме. У него свой дом. Вот и собирается там весь сброд нашего города. Днем они на свалку ездят. А там, как в хорошем гастрономе, все продукты на твой вкус. Только в отличие от гастронома, денег за них никто не спросит. А вместо водки, они самогон пьют. В общем, неплохо живут. Сытно, – проговорила рыжеволосая как будто бы с завистью.

Когда вышли на улицу, стало уже смеркаться. Наверное, им следовало бы обратиться в местное ОВД, разыскать участкового, который обслуживает улицу Южную. Но на это все требовалась уйма времени. А его-то как раз у оперативников и не было. Поэтому решено было действовать самим.

Пришлось оторвать от работы уборщицу тетю Аню, увидев которую, Грек восхищенно ахнул. Весила тетя килограммов сто с лишним, но со шваброй она управлялась так, как художник с кисточкой. И если кто-то вдруг по рассеянности, забывал вытереть ноги, перед тем как ступить на только что вымытый кафель, тетя Аня тут же напоминала об этом. Причем, особым красноречием тетка не отличалась, а потому после ее замечания, навроде того, что если подобное повторится, то она оторвет у забывчивого мужика не только ноги, а и что находится рядом, у некоторых сразу напрочь отпадало желание оставлять свои следы на еще не высохшем полу.

Тетя Аня взялась показать оперативникам дом, в котором проживал Закрошкин. Скинув с себя засаленный на боках рабочий халат и убрав швабру с ведром в старый гардероб, тетя Аня, не смотря на свой приличный вес, легко сбежала по ступенькам лестницы и, усаживаясь на заднее сиденье «Волги», небрежно сказала Греку:

– А ну двинься дальше, усатый. На ногу наступлю, пищать будешь.

Что именно так и будет, Грек не сомневался, а потому охнув, тут же прижался к противоположной двери, уступая место на сиденье дородной тетке.