Глаза у Софи вспыхнули. Теперь в них одновременно отразилось раскаянье и алчность. И вот так сразу не поймешь, чего больше. Кажется, сейчас она и сама не понимала. Сказала только с сожалением:

– Вы знаете, да?

Грек согласно кивнул за всех оперов. А Туманов сказал:

– Знаешь, мне с моими друзьями очень бы хотелось взглянуть на эту муру, за которую вот так, ни за что ни про что, дают миллион баксов. Ты скажешь нам, где тот конвертик находится?

Девушка как будто только и ждала этого вопроса. С готовностью кивнула.

– Он лежит в моем почтовом ящике… – начала она, но, заметив в глазах майора изумление, замолчала. Смущенно отвела глаза.

– Где? – спросил Грек, хлопая глазами.

Молча наблюдавший за беседой Ваняшин изумился услышанному не меньше майора Туманова и открыл рот. В такое поверить было трудно.

– А что? Дома я его оставлять побоялась. Вдруг Рязанцев придет и станет шарить по квартире. Вот я его и положила в свой почтовый ящик.

– Муру, стоимостью в миллион долларов, – произнес Ваняшин.

Девушка сначала пожала плечами, потом сказала:

– Я ж его на ключ закрыла, – объяснила она.

Ваняшин хохотнул.

– Почтовый ящик? На ключ?

– Ну да, – кивнула Софи, заметив, что оперативники смотрят на нее, как на ненормальную. – А что здесь такого? – проговорила она обиженно.

Федор почесал за ухом.

– Да оно, конечно. В этом ничего такого нет, – сказал он, при этом глянув на Грека с Ваняшиным. – Скажи, а ты сама-то уверена, что конверт еще лежит там? – спросил Туманов.

На приятном личике Софи появилась озабоченность.

– Вообще-то у нас в подъезде никто по почтовым ящикам не лазеет.

Грек с Ваняшиным вскочили со стульев, догадавшись, о чем подумал майор. Ждать не стали.

Из управления оба выбежали бегом. «Волга» стояла на улице перед воротами. Оба резво вскочили в нее. Ваняшин выставил на крышу мигалку и включил ее.

– Ну, бабы, дуры! – Грек не мог сдержать в себе переполнявшие его эмоции. Ваняшин напротив молчал, и это сейчас здорово раздражало Грека.

– Леш, чего молчишь-то? Скажи, хоть что-нибудь?

– Чего? – буркнул Ваняшин.

– Ну ты хотя бы со мной согласен, насчет баб? – не унимался Грек.

– А то, – кивнул Ваняшин. – Были бы они умные, мужики бы стали рожать детей за них, – шутливо произнес лейтенант. Грек плюнул с досады.

– У тебя, Леха, одно на уме, как у голодной куме. Хотя, может, ты и прав.

В подъезд они влетели вихрем. Остановились у стены, на которой в два ряда висели почтовые ящики с номерами квартир. Выбрав нужный, Грек прислонил глаз к маленькой дырочке в дверце и воскликнул:

– Леха, гадом буду, тут конверт. Только как его достать оттуда? Ключа-то у нас нету, – тут же пригорюнился капитан.

Ваняшин рукой отодвинул Грека в сторону, чтобы не мешал. Потом достал из кармана нож с выкидным лезвием.

– С ножами ходишь? – нахмурился Грек, наблюдая, что будет дальше.

А дальше случилось то, что, подцепив концом лезвия дверцу почтового ящика, Ваняшин чуть отжал ее, уцепился за отжатую дверцу пальцами и так рванул ее, что петли не выдержали и дверца отлетела.

– Вот и вся любовь и сиськи набок, – сказал лейтенант, вытаскивая большой конверт из ящика, в котором ему было явно тесно.

– Смотри, поаккуратней. Не разорви, – строго предупредил Грек. – И как только девчонка его туда втиснула, такой здоровый и толстый.

– Девчонкам нравятся здоровые и толстые. А потом, чего не сделаешь с перепугу, – засмеялся Ваняшин, достав, наконец, конверт.

Грек уже названивал Туманову по сотовому. Надо же обрадовать майора.

До окончания месячного срока, отведенного ему полковником Хлебниковым, оставался ровно один день, когда вдруг зазвонил сотовый, номер которого не знал никто, кроме узкого круга воров. Этот номер был у Лунькова. Но Лунек мертв. Еще по этому номеру ему позвонил парень, посредник от девчонки, похитившей у Лунька документы. Но он тоже мертв.

Некоторое время Китайцев колебался, стоит ли отвечать на телефонный звонок. Но сотовый упрямо продолжал названивать. Эта маленькая проклятая штуковина, с легкостью умещавшаяся на ладони.