Галина закурила. Выглядела она усталой.

– Похоже, эта Софи спуталась с ментами, – сказала Галина, с наслаждением потягивая сигарету, и выпуская струйки дыма поверх головы Китайца.

– Что? С ментами? – Китайцев призадумался. Теперь уверен был, что не ошибся, опасаясь засады. Менты ждали его. Он не приехал. Галину они могли взять, но не стали этого делать по простой причине…

– Ты уверена, что за тобой не было хвоста? – спросил он, чувствуя, как у него начинают стынуть руки, в которых он держал пакет.

Девушка кивнула.

– Уверена. Я долго петляла, прежде чем приехать сюда.

Шум приближающихся машин, заставил его вздрогнуть.

– Петляла, говоришь?

Галина испуганно уставилась на него.

– Ты можешь мне не верить, но это действительно так. Клянусь, – крикнула она. Китайцев ей верил. Кивнул. Подошел к машине и, наклонившись, стал заглядывать под крылья. Одно… Другое…

Возле левого заднего задержался и присел на корточки. Взмахом руки, подозвал к себе Галину, указал на примагниченный к внутренней части крыла радиомаячок.

– Что это? – растерянно спросила Галина, выронив из дрогнувшей руки сигарету. Китайцев кивнул на ворота, за которыми уже слышались голоса. Вокруг за забором слышался топот. А потом голос в мегафон объявил:

– Гражданин Китайцев! Дом окружен со всех сторон. Советую, не сопротивляться. Открыть ворота и выйти с поднятыми руками.

Китайцев скрутил из пальцев кукиш, и резко от плеча отбросив руку вперед, крикнул:

– Во, вам!

Потом повернулся к перепуганной Галине, взял ее за плечи.

– Ты была мне верной подругой. Поклянись, что выполнишь мою просьбу? – попросил он, глядя в глаза девушке. Та как заведенная, закивала головой.

– Клянусь, – ответила девушка.

– Вот и хорошо, – нежно улыбнулся вор.

– А что я должна сделать? – спросила Галина, подрагивающим голосом.

Китайцев достал из кармана пистолет, вложил его в дрожащую руку своей подруге.

– Понимаешь… я сам не могу это сделать. Вор не должен уходить из жизни так. И сдаться я им не могу. В тюрьме меня все равно прикончат. Лучше сделай это ты… – сказал он и замолчал, глядя в ее глаза.

Галина испуганно посмотрела на него и истерично замотала головой.

– Нет. Я … не могу. Валя! Ты что? Прости меня, но я не стану стрелять.

– Ты же только что обещала мне. Ну же. Сейчас я пойду по дорожке к дому. Ты выстрелишь мне в голову. Поняла? А потом брось пистолет в колодец. Там его затянет песком. За меня тебе ничего не будет. Не бойся. Менты только спасибо скажут. Галина! – умоляюще попросил бывший вор.

– Нет, нет и еще раз нет, – крикнула Галина, плача, тут же заметив в его глазах осуждение.

– Ты хочешь, чтобы надо мной издевались? Мучили меня? – спросил он.

Девушка отрицательно покачала головой.

– Нет, не хочу, – сказала она тихо.

– Тогда сделай, как я велю. Поверь, ты избавишь меня от унижений, – Наклонившись, он поцеловал ее в лоб, и медленно повернувшись, усталой походкой пошел к дому.

Прозвучавший выстрел, раскатистым эхом разлетелся по округе. А спустя пару секунд, послышался еще один. Когда оперативники открыли ворота, они увидели мертвого вора с прострелянной головой. Рядом с ним лежала красивая белокурая девушка. Себе Галина выстрелила точно в сердце.

– Ну и дура она, – сказал про блондинку Грек, глядя, какая невыносимая печать страдания застыла в ее глазах. – Могла бы еще жить и жить, если б не спуталась с ним, – кивнул он на труп Китайца, левая рука которого оказалась под спиной блондинки. Впечатление было такое, будто даже умерев, он не пожелал с ней разлучаться и пытался обнять ее.

На следующий день, когда майор Туманов сидел за столом, в дверь постучали. Такая вежливость не только удивила Федора, но и навела на мысль, что пришел кто-то чужой. Свои обычно так не поступали. Вламывались в кабинет без стука.

– Входите, – крикнул Федор.

В кабинет вошел высокий седоволосый мужчина лет пятидесяти. Достав из кармана удостоверение, протянул его Федору и представился:

– Полковник Хлебников Илья Михайлович.

Федор в свою очередь хотел представиться тоже, но подумал, что это не имеет смысла и человек зашедший к нему, несомненно, знает, кто он. Поэтому Федор ограничился кивком. Спросил:

– Чем же, позвольте вас спросить, мы, скромные труженики, заинтересовали столь серьезную службу?