Шрифт:
Ноготь обыскал его и коляску и разочарованно покачал головой.
– Лесик, при нем ничего нет, – брезгливо поморщился Ноготь.
– Где дискета? Куда ты ее спрятал? Урод! Отдай, или мы тебя утопим.
– Потерял я ее, ребята. Пока сматывался от вас, дорогой и обронил…
В это время на проезжей части остановился автобус, скорее всего принадлежавший какой-то организации, и люди, сидевшие в нем, стали кричать на бандитов, чтобы те прекратили избивать инвалида.
Воспользовавшись замешательством бандитов, Игоряша схватился за колеса, резко развернул коляску и, перескочив через бордюрный камень, стремительно покатился с набережной вниз к реке.
На какой-то миг Лесик и Ноготь растерялись. Не ожидали такого. Увидели, как передние колеса коляски точно подвернулись и инвалид подлетел, перевернувшись в воздухе, и вдруг ударился головой о парапет. Гранитный камень легко проломил череп. Из разбитой головы хлынула кровь. Зрелище не для слабонервных.
Кто-то из женщин, сидящих в автобусе, испуганно вскрикнул.
– Надо скорей вызвать «Скорую»! – послышались голоса из автобуса.
Теперь все случившееся ничего хорошего бандюкам не сулило. Если у тех, в автобусе, есть сотовый, они вызовут и «Скорую», и милицию. С последними бандиты не имели желания встречаться.
– Надо будет с этим пидором, водилой, разобраться. Какого хрена он останавливался, – проговорил Лесик, усаживаясь за руль машины.
Но разобраться с водителем автобуса им не пришлось. Узнав о том, что все четверо оплошали, Мономах покачал головой. Жадность он не терпел в своих людях, а глупость и неповиновение – тем более. Срочно вызвал Зубка. А тот хорошо знал свое дело. Специалист он по чистке.
И в этот же вечер все четверо мордоворотов оказались в сточной канаве на окраине Москвы. У каждого в голове по дырке.
Глава 38
– Ну что, капитан, я думаю, тебе пора возвращаться на работу, – сказал Нельсон, притушив окурок сигареты о пепельницу. Дискету он убрал в свою записную книжку, запрятав ее поглубже в карман.
– Как на работу? – удивился Федор. – На меня вроде дело заведено?
– Никакого дела на тебя нет, – хитро улыбнулся Нельсон. – Материал был у Липкова. А потом куда-то странным образом исчез. После его смерти. Да и проделали это все с тобой только для того, чтобы Липков, держа тебя в камере, мог узнать про дискету. Он ведь тоже был членом страхового фонда. Но опоздал. А ты молодец, – похвалил Нельсон, – ловко ты их без штанов оставил. У нас в управлении все обхохотались. Следака того и оперативников перевели в другие службы, чтобы не трепали языками по поводу твоего задержания. Так что выходи. У вас уже заждались тебя. Да и дел полно. Кто будет убийц ловить?
Нельсон встал, собираясь убраться из квартиры Федора.
– А этого надо завернуть во что-нибудь, – кивнул он на мертвого Зубка. – Давай, помоги мне дотащить его до машины. А там уж я один справлюсь. Найду, куда его спрятать. Будет лежать вместе с Ленчиком Пузо.
Они завернули труп в старое покрывало, вытащили из квартиры. Федор помог дотащить тряпичный сверток до машины. И Нельсон упаковал труп в багажник. Потом сказал Федору:
– Ну что, давай прощаться? – Он протянул руку. – Удачи тебе, капитан. Извини, если что не так. Сам понимаешь, служба такая.
– И тебе удачи, – сказал Федор, пожимая его жесткую ладонь.
Нельсон сел за руль, но, прежде чем уехать, предупредил:
– Ты, конечно, извини, что я тебе скажу. Но не рассказывай никому на работе ничего. Так будет лучше. Ну, бывай, Туманов.
Он уехал, а Федор даже не узнал у Нельсона ни его фамилию, ни звание. Но тут же подумал, что, может, оно и к лучшему. У них у каждого своя дорога. Они два винтика в двух огромных механизмах. Каждое ведомство должно заниматься своей работой. И вряд ли их пути еще когда-нибудь пересекутся. Хотя кто знает…
Глава 39
Старый вор Владимир Манохин по кличке Мономах жил под Мытищами в огромном доме. У него было все, что необходимо человеку его возраста для безбедной жизни. И он давно бы мог отойти от всех дел, если бы не страх перед одиночеством и проклятое чувство, что ты уже никому не нужен. А еще ощущение, что ты уже ничто в этом мире. С этим ощущением Мономах не сможет жить.
Ближе к вечеру раздался звонок его сотового, и голос произнес короткую, но емкую по значению фразу:
– Ты проиграл, вор.
Что это значило для него, старый вор понял сразу. Но ни единый мускул не дрогнул на его старческом, испещренном морщинами лице. Он отключил телефон и устало сел в кресло, стоящее возле камина. Налил себе рюмку коньяка, но прежде чем прикоснуться к ней, долго смотрел на огонь. Пока дрова не превратились в тлеющие угли.
Он представил, какая начнется грызня после его смерти. И даже десятая доля его огромного богатства не перепадет в воровской общак. Но подумал об этом Мономах без сожаления, а скорее с удовольствием, представляя, как его верные вассалы будут рвать друг другу глотки, убивать тех, с кем еще вчера просаживали неимоверные суммы в казино лишь для того, чтобы пощеголять друг перед другом. С его смертью все они станут врагами. Но Мономах их не жалел. В конце концов, произойдет естественный процесс, в результате которого уцелеет и выживет самый хитрый, наделенный природной смекалкой и не алчный. Потому что как раз алчность их всех и приведет к гибели.