– Теперь я тебя никуда не отпущу. Никуда, – сказал Федор.

– А я и сама никуда от тебя не уйду, – пообещала Даша.

Он упоительно целовал ее в губы, шею. Потом посмотрел на кулон – золотое сердце. Оно оказалось с дырочкой, оставленной пулей бармена.

– Твой подарок спас мне жизнь, – похвалила его Даша. Хотя вспоминать все, что произошло с ней, не хотелось. Слишком жутко.

– Постарайся забыть об этом, – попросил Федор и сказал, оживившись: – А вообще, у меня есть одно предложение. Раз он тебе спас жизнь, пусть поможет и другому человеку…

…Бомжиха Тамара постучала в дверь шесть раз, и ей открыл сам Дмитрич. Старик загадочно улыбался, совсем без скрытого ехидства, как иногда случалось в их обществе. Это скорее была улыбка деликатная.

Бомжиха глянула на него.

– Ты чего мне лыбу строишь, Дмитрич? Опять конец свербит? – нахамила Тамарка старику. Уж слишком подозрительная у того улыбка.

– Типун тебе на язык, грубиянка, – не остался в долгу старик и потянул ее за рукав в комнату. – Заходи уж. Хватит топтаться у двери.

Тамарка даже растерялась, как вошла.

На столе в трехлитровой банке стоял огромный букет роз. А рядом – бутылка шампанского и здоровенный торт в красивой коробке.

– Это чего тут у вас за торжество? Откуда все это? – Тамарка вытаращила глаза. Даже на стол постелили скатерть.

Все обитатели их бомжацкого жилища собрались вокруг стола и как завороженные смотрели на цветы, вино и торт. И на Тамарку.

– Шляешься где-то, – укорил Дмитрич, – а к тебе гости приходили…

Тамарка опустилась на услужливо подставленную кем-то табуретку.

– Ко мне? Гости? Ладно трепать-то? – не поверила она, но взгляд от цветов не отводила. Даже в глазах появился блеск.

Старик улыбнулся.

– И вот еще тебе. – Он вынул из кармана золотую цепочку с пробитым пулей кулоном. – Сказали тебе, на счастье.

– Мне? На счастье? – Тамарка протянула чуть подрагивающую руку. Взяла кулон и вдруг заплакала, закрывая от стыда ладонями лицо.

– Что ты, дурочка? Тебе радоваться надо. Люди к тебе с уважением. Добра желают. А ты плачешь!..

Тамарка вытерла грязным платком слезы.

– Эх, Дмитрич. С тех пор как ушла от мужа и стала бомжевать, я и человеком считать себя перестала. А сейчас вот поверила, что могу жить по-другому. Как все. – Она улыбнулась, показав всем на ладошке золотое сердечко.