Глазоножки Рага вытянулись в удивлении, затем снова убрались.

— Я работаю в верхних апартаментах. И видел его там.

— Сможешь провести меня туда, чтобы я поговорил с Владыкой Цисом?

— Тебя могут убить за беспокойство Владыки, — ответил D`a~a. — Да и меня тоже.

— Поверь мне.

— С какой стати? Ты не мой друг.

— А какое отношение это имеет к делу?

— Ты доверяешь тем, с кем не дружишь? — спросил D`a~a.

Мок не был уверен, что правильно понял вопрос.

— Я доверяю братьям по оружию, — ответил он просто.

— А я доверяю друзьям, — парировал D`a~a.

Мок шаркнул ногой.

— Тогда станем друзьями?

— Э, нет! Не могу.

— Почему?

— Я тебе не нравлюсь.

Мок разочарованно щелкнул средними клешнями. Остальные роильщики оглянулись на них.

— Я оказываю тебе великую честь одним лишь разговором с тобой. С тобой когда-нибудь разговаривал воин?

— Никогда.

— Ты обязан оказать ответную честь.

— Нет, не обязан.

Мок снова щелкнул клешнями.

— Вот ведь негодяй!

— Ты ничего не знаешь о роильщиках, так ведь? — весело спросил D`a~a. — Рискуешь нарваться на неприятности.

— Я вовсе не хочу нарываться на неприятности.

— Не очень-то заметно. — D`a~a, судя по всему, проявлял к нему любопытство, а отнюдь не страх или уважение.

Мок сдал немного назад. У него редко возникали проблемы с пониманием ситуации. До этого самого момента. Роильщики не дорожили честью. Они давали подношения, потому что должны. Что же тогда для них имело значение? Он вновь обратился к Рагу.

— Я окажу тебе честь, став твоим другом, — прошептал Мок. — Я был бы рад, если бы ты сказал мне, что я должен знать, чтобы ты мне понравился.

D`a~a рассмеялся — да так, что упал навзничь. Моку тоже стало смешно, пока он не осознал, что D`a~a смеется над ним. Тогда его охватил гнев, но даже ярость завязла в замешательстве. Если его здесь никто не знает, то какое значение имеет честь?

D`a~a успокоился.

— Нет таких слов, которые заставили бы тебя переменить ко мне отношение, — прошептал он. — Знать терпит роильщиков за подношения, услуги и раболепство. К тому же мы не так быстры или изящны, как вы.

— Мы не можем стать друзьями?

— Дело не в том, что ты знаешь обо мне, — объяснил D`a~a. — Дело в том, как ты смотришь на меня.

Неудача ощущалась, словно трение иголки об иголку, вместо того чтобы гладко скользить одна над другой.

— Я могу смотреть на тебя так, как захочу.

D`a~a выщипнул ржавую иголку из обломанных и бросил ее на пол.

— А ты сможешь оценить дружбу? — спросил он. — Пользы тебе она не принесет. Не сделает сильнее, не предложит подношений и не сведет тебя с влиятельными семьями.

Глазоножки Мока вытянулись. Он наскреб подношение с нижней иголки. D`a~a принял его. Мок ожидал ответной вежливости, однако таковой не последовало.

— Друзья не подлизываются, — объяснил D`a~a. — Друзья не обмениваются почестями и подношениями. Когда кто-то голоден, друзья отдают ему не кое-что, а все. Дружба — это вроде как делать друга счастливым.

— Тогда почему же ты взял подношение?

— Я голоден.

Слой снежной пасты на нижних иголках Рага был тонким. Почти всюду его иголки крошились.

— У тебя жалкий вид, — заметил Мок. — Тебе никто не помогает.

— У меня тоже нет друзей, — вздрогнул D`a~a.

Мок не ответил. D`a~a снова засмеялся, сотрясаясь всем своим магнитным полем и еще больше распространяя вонь ветхости и осыпания. Мок почувствовал на себе взгляды всей комнаты, осуждавшей его общение с роильщиком самого низкого положения. Но какое имеет значение, что думают о нем роильщики, коли он выполняет свое задание? Если бы у него были большие клешни, а не эти ножницы, то вся комната из кожи вон лезла бы, чтобы выслужиться перед ним да одарить подношениями.

— Я хочу, чтоб мы стали друзьями, — произнес наконец Мок.

— Я тебе не верю, — только и ответил D`a~a.

Мок угрюмо свернулся, и больше они не разговаривали.

Пульсар снаружи опустился к горизонту и, наконец, зашел.

Роильщики задремали. Мок дождался, пока всех их не накрыла тишина. Затем, растворившись в этой тишине, привел в равновесие свою массу, стоя на всех восьми ногах на восьми различных иголках в полу.

Восемь Главных Точек Пути Иглы.

Равновесие. Спокойствие.