— Вы великий артист! Когда вы играете, мне хочется танцевать, — с улыбкой сказала она.

— Я никогда прежде не видел вас такой веселой, — сказал Ханс.

— Потому что я наконец счастлива, — отозвалась Эрмин. — Я могу приходить к маме так часто, как хочется. Бетти сегодня утром встала с кровати, сделала несколько шагов и поела с большим аппетитом. Жозеф не пьет. Похоже, он решил вести себя примерно. Пообещал жене, что не станет гневаться. Думаю, он сдержит слово.

Лора и Эрмин посвятили пианиста в недавние события.

— И, что самое важное, мама и Жозеф нашли способ уладить дело миром, — добавила Эрмин. — Нашли modus vivendi!Я услышала это выражение вчера и не устаю его повторять. Я чувствую себя невежественной по сравнению с мамой. Даже Алис Паже, учительница, не знает этого выражения, потому что оно — латинское. А вы знаете?

— Я знаю латынь благодаря отцу, который был очень начитанным человеком. Что ж, очаровательная мадемуазель, с чего начнем?

Комплимент был ей приятен. Эрмин покраснела, быстро отвернулась, чтобы скрыть это, и выждала несколько секунд, прежде чем вновь повернуться к музыканту.

Ханс пристально смотрел на нее, не осмеливаясь высказать свое восхищение ее прекрасной фигурой, подчеркнутой новым ярким платьем из хлопчатобумажной ткани.

— Счастье делает вас еще красивее, если это вообще возможно. Вы вся светитесь, — выдохнул он.

Ему хотелось сказать: «чудесная», «восхитительная», «прекрасная, как только что распустившийся розовый бутон»… Он быстро склонился над клавишами, но перед мысленным взором все равно стояло ее лицо с мягко очерченными розовыми губами, тонким носом, восхитительными голубыми глазами, выпуклым гладким лбом, окруженное шелковистыми светло-каштановыми, словно позолоченными солнцем волосами.

Женское чутье подсказало Эрмин, до какой степени она нравится Хансу. Взволнованная, она сосредоточилась на своей тетради по сольфеджио. Вернувшись к роли преподавателя, музыкант сказал:

— Ваши гаммы, Эрмин! Постарайтесь дышать животом!

Девушка выполнила несколько упражнений, которым он ее научил. Диапазон ее голоса расширился, он лился легко и мощно. Спустя четверть часа Ханс вынул из папки партитуру.

— Я хочу, чтобы вы разучили отрывок из оперы блестящего итальянского композитора Джакомо Пуччини, которая называется «Богема» [54] . Эта опера популярна во всем мире. Мне удалось найти арию Мими, главной героини, судьба которой, должен вас предупредить, сложилась трагически. В этой сцене она знакомится с поэтом по имени Рудольф. Конечно же, они влюбляются друг в друга. Действие разворачивается в Париже.

— Какое необычное имя — Рудольф! — воскликнула девушка.

— В этой арии много трудных фрагментов, когда нужно брать высокие ноты, — вернул ее к уроку Ханс. — Было бы лучше, если бы сначала вы прослушали запись, но в Робервале нужного диска я не нашел. Я верю, что у вас все получится. Эта ария — прекрасный выбор для прослушивания в Капитолии, большом театре в Квебеке. Ваша матушка хочет побывать там с вами. В своих мечтах она видит вас на всех сценах Европы и Америки. Вы имели бы успех, Эрмин. Женские партии в операх часто поют не очень молодые женщины, что лишает представление интриги, не говоря уже о том, что таких красавиц среди них нет. Но вы!.. В костюме, гриме, в свете рампы! Вы будете великолепны! Публика с восторгом примет красивую девушку с таким изысканным сопрано.

Ханс говорил с энтузиазмом, глаза его горели. В них читалось подлинное чувство, и это был больше чем восторг.

«Он любит меня», — подумала Эрмин.

— Благодарю вас за то, что вы так верите в мой талант, — сказала она растроганно. — Может, когда-нибудь я и поеду на прослушивание, но это будет позже, намного позже. Я не хочу уезжать из Валь-Жальбера.

— Будущим летом вы будете к этому готовы. К тому времени мы поставим вам голос. Да и летнее путешествие по Сагенею на пароходе — прекрасное развлечение!

И пианист представил себя на борту судна, между Лорой и Эрмин.

— Только не будущим летом! — заявила Эрмин.

Ханс не стал настаивать. Он чувствовал, что его подопечная обладает задатками уникальной артистки, из тех, кому прощаются любые капризы.

— Простите, — вздохнул он. — Тогда через два года?

— Это подходит мне больше, — ответила девушка, вспоминая Тошана.

Ни за что на свете не пропустит она назначенного им свидания.

«Я не могу рассказать Хансу о Тошане, — думала она. — Это причинило бы ему боль».

Больше часа они репетировали арию Мими из оперы «Богема». После нескольких неудач Эрмин виртуозно справилась с задачей.

— Это было великолепно! — воскликнул Ханс.

Вошедшая беззвучно Лора зааплодировала. Ее примеру последовали Мирей и Селестен, привлеченные хрустальным голосом девушки.

— Браво, дорогая! Какая легкость, какое блестящее исполнение! Однажды Фрэнк взял меня с собой в Нью-Йорк, и в «Метрополитен Опера» мы слушали оперу «Богема». Я плакала. Эта история берет за душу!