Над лугом, хлопая крыльями и громко каркая, пролетела стая ворон. Лора изо всех сил старалась не заплакать. Наконец она открыла глаза. Тошан смотрел на нее. Эрмин была уже в трех шагах, порозовевшая от смущения.

— Мама! Ты пошла за мной следом? Но зачем?

— Не знаю. Хотела убедиться, что ты не одна, что вы уезжаете и у вас все хорошо.

— Раз так, идем, я познакомлю тебя с моим будущим мужем. Я не успела поговорить с ним о тебе, но это ничего.

Тошан из вежливости решил подойти первым. Лора протянула ему руку со словами:

— Не бойтесь, месье, я пришла не для того, чтобы остановить мою дочь. Я шла по ее следам, не понимая, что делаю. Это было сильнее меня, а может, у меня и не было выбора… Откуда у вас эти прекрасные сани?

Молодой человек внимательно посмотрел на нее.

— Я не их хозяин, мадам, но я езжу на них много лет и всегда хорошо за ними ухаживал. Их оставил у нас один человек.

— Жослин Шарден! — едва слышно сказала Лора. — Мой любимый супруг.

Эрмин слушала, и сердце ее колотилось. Она смотрела на сани и не могла поверить, что это сани ее отца. Одна из собак залаяла, без сомнения, от нетерпения.

— Я видела вас мальчиком, — добавила Лора, глядя на Тошана. — Увы! Думаю, вы меня боялись. Я потеряла память, и мои воспоминания расплывчаты и смутны. Дочь вам расскажет.

Тошан выглядел взволнованным. Кончиками пальцев он погладил Лору по лбу и приподнял прядь волос.

— В то время ваши волосы были темнее.

— Я кокетка, Тошан… И, начав седеть, я решила покрасить волосы. Как глупо, что я рассказываю вам об этом сейчас, когда время не ждет! Не хочу портить вам радость. Скажите мне одно: знаете ли вы, что случилось с моим мужем? Я безрезультатно искала его два года, с тех пор, как ко мне вернулась память.

Юноша молчал. Потом украдкой посмотрел на Эрмин. Девушка ждала ответа, выражение ее лица было серьезным.

— Искренне сочувствую вам, мадам. Он умер много лет назад, когда вы жили у нас. Отец похоронил его и поставил на его могиле крест. Я тогда был маленьким, и родители не сказали, что с ним случилось.

Эрмин лелеяла надежду когда-нибудь встретиться с отцом. Глотая слезы, она торопливо погладила Лору по плечу.

— Мама, какое горе! Как я могу оставить тебя сейчас, когда тебе так плохо?

Однако Лора деликатно отвела ее руку.

— Я подозревала, что так и будет, дорогая! Шестнадцать лет он не давал о себе знать — это говорит само за себя. Что ж, мой удел — носить траур и по Жослину. А теперь уезжайте, и поскорее! Моя любимая доченька, ты станешь женщиной, и у тебя начнется новая жизнь. Я же буду довольствоваться воспоминаниями о моем Жослине и все время думать о тебе.

Лора поцеловала дочь. После секундного колебания она коснулась губами и щеки Тошана.

— Я доверяю вам единственное сокровище, которое у меня есть на этой земле. До встречи, дети мои! Будьте осторожны!

— Мама, будь сильной!

— Если ты счастлива, у меня на все хватит сил, — ответила Лора. — Прошу, уезжайте!

Тошана не надо было просить дважды. Он погрузил на сани обе сумки, Эрмин села, а он устроился позади нее, поставив ноги на полозья. Собаки пустились шагом, натягивая грудью постромки.

Лора стояла и смотрела, как упряжка уносится по сияющему снежному полю. На фоне ярко-голубого неба вырисовывались близлежащие холмы, поросшие заснеженными соснами. Солнце походило на диск из чистого золота.

Эрмин обернулась, чтобы в последний раз помахать матери. Тошан испустил громкий радостный клич. Сегодня Рождество, и они любят друг друга!

Вокруг все было залито солнечным светом. Эрмин улыбалась, ослепленная, опьяненная свежим воздухом. Сперва в ее голове теснилось множество мыслей, но теперь на душе стало легко, и она погрузилась в созерцание волшебного мира, который, казалось, был создан для них с Тошаном, для них одних.

Мех на собачьих спинах колыхался в ритме их шагов, а закрученные хвосты, казалось, отбивали такт.

— Мне пришлось сделать большой крюк, чтобы добраться к озеру Сен-Жан, — сказал юноша. — Я знаю место, где мы можем переправиться, если, конечно, лед достаточно толстый. Так мы выиграем много времени.

Эрмин повернулась, опершись коленями о сиденье. Они оказались практически нос к носу.

— Остановись ненадолго, — попросила она.

— Уже? — удивился он. — Мы проехали еще очень мало.

— Прошу тебя, — взмолилась Эрмин с улыбкой, которая лучше слов говорила о ее намерениях.