Она произнесла это с большим чувством, и Джон огляделся в поисках фотографии Майкла или его сына. Полка над камином была пуста, если не считать стеклянной вазы с искусственными шелковыми цветами. На строгом металлическом столике у дальней стены лежала аккуратная стопка журналов и телефон маленькой принцессы, похожий на тот, что был у Джойс в детстве. Даже толстый шнур от телефонного аппарата висел строго вертикально, словно боялся вызвать неудовольствие Лидии.

Это место напоминало мавзолей.

— Он получил благодарность за то, что спас жизнь женщине, — с гордостью продолжала Лидия. — Вы это знали?

— Нет. Я не знал.

— Это была автокатастрофа. Он вытащил ее из машин, прежде чем та взорвалась.

Джон не знал, что сказать. Может, Майкл и спас одну женщину, зато он изуродовал жизнь множеству других, продавая наркотики проституткам, насилуя и убивая ради своего извращенного удовольствия.

— Майкл был хорошим, — настаивала Лидия. — Та, вторая его часть… — Она махнула рукой, словно отметая все то зло, что он совершил. — Это был не мой Майкл. Мой Майкл был хорошим мальчиком. У него было столько друзей.

«Скольких же своих друзей он приучил к тяжелым наркотикам, — подумал Джон. — Как Алишу».

— Он подавал такие надежды, — продолжала Лидия.

— Вы не можете так поступать! — Голос Джойс дрожал от злости. — Вы не можете сидеть здесь и рассказывать нам, каким ангелом был Майкл. Он был зверем!

— Джойс… — попробовал унять ее Джон.

Она не знала правил, не знала, как держать себя в руках. Ей никогда не бросали в лицо дерьмо только за то, что кому-то не нравится, как ты выглядишь. Она никогда не пыталась заснуть, слушая, как шестидесятилетний старик за стенкой шепчет о том, какое у тебя прекрасное тело, и в мельчайших подробностях рассказывает, что он хочет с тобою сделать.

Лидия приподняла тонкую бровь.

— Вам следует прислушаться к словам брата, юная леди.

— Не смейте говорить о моем брате!

В глазах Лидии вспыхнуло изумление. Джон понял, что они проиграли. В один момент они потеряли все.

— Вы угрожаете мне? — спросила Лидия.

Джойс вскочила с дивана.

— Вы знали, что это Майкл убил Мэри Элис! — выкрикнула она.

— Ничего этого я не знала.

— Как вы можете его защищать?!

Джон попытался усадить Джойс на диван, но она оттолкнула его.

— Как вы можете сидеть здесь и…

— У вас никогда не было детей, иначе вы поняли бы это, — резко бросила Лидия. — Вы и… ваша подружка.

Джойс сжала кулаки.

— Да, — сказала она, — у меня никогда не было детей. Тут вы правы. Я не воспитала ни одного ребенка. Но убийцу и насильника я тоже не воспитала!

Лидия смотрела на нее так, будто только что получила пощечину.

— Вы не имеете права разговаривать со мной в подобном тоне!

— Вы сказали об этом маме? — допытывалась Джойс. — Вы были у нее в больнице. Именно тогда вы рассказали ей, что случилось на самом деле? Что это ваш ребенок убил Мэри Элис, а не ее!

— Не будем тревожить мертвых, пусть покоятся с миром, — заявила Лидия.

Джон не понял, имеет она в виду Эмили или своего сына. Что касается его самого, то Джон не был уверен, что смерть Майкла принесла ему мир и спокойствие. Стоя там, в этом погребе, он безумно хотел каким-то образом вдохнуть, вбить жизнь обратно в Майкла, сделать все, что угодно, лишь бы оживить его, чтобы иметь возможность убить его собственными руками.

Но он ничего этого не сделал. Вместо этого он занялся Жасмин. Она перестала дышать, и Джон буквально дышал за нее, более сорока минут делая ей искусственное дыхание, пока к маленькому домику, купленному Майклом на имя Джона, не подъехала карета скорой помощи. Те же руки, которые изуродовали Синтию Барретт, теперь вернули жизнь другой девочке. В этом должна была быть какая-то высшая справедливость. В этом тоже должен был быть какой-то мир.

Джон смотрел, как его сестра отошла в другой конец комнаты, подальше от женщины, которая разрушила их семью. Джойс просто пыталась защитить его. Он понимал это. Но он понимал и то, что она уничтожила последнюю возможность вернуть его честное имя.

И все же он должен был попробовать. В отличие от сестры, Джон научился терпению, которое ей и не снилось. А еще научился разговаривать с людьми, находящимися в подобном душевном состоянии.

— Она расстроена, — сказал он Лидии извиняющимся тоном, понимая, что она чего-то такого от него и ждет. — Все это очень тяжело для нее.

— Ты же получил свободу! — заявила Лидия. — Я не понимаю, что вам от меня нужно. Я старая женщина. И я хочу, чтобы меня оставили в покое.

— Все не так просто.

— Но ты же вышел из тюрьмы!

Она сказала это так, как будто все хорошо, как будто Джон не жил в постоянном страхе, что на него могут опять надеть наручники, что надзиратели в любой момент могут снова бросить его в камеру к какому-нибудь Зебре. Он едва не обделался, когда Трент ударил его о стену… Есть тюрьмы, из которых нельзя выбраться никогда.