Шахматные фигуры спокойно лежат в коробке лишь до тех пор, пока их не вытащат, чтобы расставить на доске. После чего начинается битва не на жизнь, а на смерть. Где есть лишь две стороны – своя и чужая, и ни о каких компромиссах речь уже не идет. Все предельно ясно: не убиваешь ты – убивают тебя.

Без понятия, какими фигурами были мы: белыми, серыми, черными или красными. И, по большому счету, не хочу знать. Мне вполне достаточно того, что однажды я выбрал сторону, встав под знамена Карпа. После чего уже никогда не менял короля.

Да, он был несовершенен, как и все люди. Порой ошибался, действуя с позиции личных интересов. Но солдаты, присягнувшие на верность отчизне, не рассуждают, что хорошо или плохо. Родина вырастила их, выучила и воспитала, сделав людьми. После чего послала защищать свои рубежи либо расширять их за счет других государств. Неважно, какими мотивами было продиктовано это решение. Основная задача воина – с честью выполнить свой долг. Остальное вторично.

Карпин был для меня чем-то наподобие Родины, которой остаешься предан, несмотря ни на что. Поэтому я слепо шел за ним, а Морж и команда следовали за мной.

По крайней мере, так было до тех пор, пока очередная интрига хитроумного комбинатора не сокрушила основы основ, поколебав мою веру в человека, большую часть своей сознательной жизни почитаемого мною, как отца…

– Что ты знаешь об Ушедших? – неожиданный вопрос Карпина застал врасплох.

– Вышедшие из-под контроля андроиды, сбежавшие от хозяев, – честно говоря, у меня не было времени и желания забивать голову такой ерундой. – Если не сдохли, прячутся где-то в лесах.

– И все?

– В общих чертах, да. О них почти ничего не известно. Сбой в генетическом коде и уход от людей – голые факты. Остальное – нелепые домыслы.

– Хорошо жить в неведении, – в его голосе сквозила усталость. – На самом деле все намного сложнее. Отступники не просто ушли и пропали. Они научились манипулировать стихийными массами кадов. Совершили то, на что у людей не хватило сил, времени и ума.

Если он говорил правду (а врать не было никакого резона), у остатков выжившего человечества не было шансов. Одно дело – сдерживать неорганизованные толпы монстров, судорожно пытаясь найти выход из тупиковой ситуации, и совершенно другое – противостоять управляемой армии.

– Мы попытались сделать из них охотников на тварей, а вместо этого они восстали против хозяев.

– Неужели все так плохо? – заранее зная ответ, спросил я.

– Даже хуже, чем можно представить. Это лишь видимая верхушка айсберга.

Для меня, как и большинства выживших, проблемой номер один являлись полчища расплодившихся кадов. О кучке сбежавших андроидов никто и не вспоминал. Как оказалось, напрасно.

– Значит, Москве конец? – крайне неприятно очутиться в шкуре пассажира тонущего корабля, потерявшего надежду на помощь извне. А ведь еще несколько минут назад ничто не предвещало беды. Непотопляемый с виду «Титаник» уверенно рассекал океанскую гладь, не подозревая о том, что ожидает его впереди. Как вдруг неожиданно разразившаяся катастрофа все изменила в мгновение ока.

– Да. Если пойдут в атаку одновременно с нескольких сторон, нам не отбиться, – вздохнул Карпин. – Самое же дерьмовое то, что это только начало. Москва, в некотором роде, пробный шар. Они долго готовились и теперь намерены проверить свою мощь в действии. Вначале им будет трудно, но с каждым новым разом – все легче и быстрее.

– Уничтожать оставшиеся анклавы?

– Да. Вид хомо сапиенс на грани вымирания.

Карп говорил так спокойно, словно речь шла о разворошенном муравейнике, а не крахе цивилизации.

– И ничего нельзя сделать? – я и сам понимал, что наивно-детский вопрос звучит глупо, но не смог удержаться – кого угодно выбьет из колеи известие о неизбежном конце света.

– Единственный шанс человечества – попытаться уничтожить Ушедших до того, как падет последний анклав. А уж затем вплотную заняться кадаврами.

Вместо того чтобы спросить: «Как?», я предпочел промолчать. Не первый день зная Карпина, уже понял, что у него есть план. Иначе бы не было резни в «Радуге» и разговора в пыльном чулане.

– Сила Ушедших даже не в том, что они нашли общий язык с вырвавшимися из лабораторий тварями, а в объединении, – он замешкался, пытаясь подобрать более точное определение. И, не найдя ничего лучшего, закончил: – Представь пару тысяч мощных, саморазвивающихся интеллектов, собранных в единую сеть.

– Пытаюсь, – честно признался я. – Пока не очень-то получается.

– Невиданный ранее потенциал, для которого не существует границ и расстояний – раз, – начал загибать пальцы Карп. – Ему чужды эмоции, влияющие на те или иные решения обычных людей, – два. Он не отягощен обязательствами перед кем-либо – три. Можно до бесконечности перечислять достоинства андроидов, смысл не изменится. Их объединившийся разум, – собранные в кулак пальцы распрямились, – могильщик остатков человечества. Фигурально выражаясь: пух! И нас нет!