Шрифт:
– С какой стати?
– Чрезмерная любовь к дочери тебя ослепляет. Ты не замечаешь ее потребленческих запросов. Ты для нее все равно что гуттаперчевая кукла.
Убедившись, что Оксана меня внимательно слушает, я воспрял духом и решил продолжить неприятный разговор.
– Она бессовестно играет на твоих чувствах! – запальчиво произнес я. – Ты ей нужна до тех пор, пока будешь в состоянии потакать ее желаниям, необдуманно выполняя любую ее прихоть.
– Да, да… Я уже слышала что-то в подобном роде…
Оксана небрежно затушила сигарету о край скамьи. Не обнаружив поблизости урну, бросила ее в кусты.
– Мужчине нужна жена – здоровая, а сестра – богатая! – задумчиво продолжила она. – Наверно, и дочери нужно от матери что-то гораздо большее, чем простая материнская любовь? Я отлично понимаю, что Линочка манипулирует моими чувствами. Ну и пусть? Дети… Они часто предают родителей. Это, конечно, отвратительно, но вполне закономерно. У нее своя судьба. Я не намерена путаться у нее под ногами. Мечтаю только о том, чтобы в трудную минуту она не искала утешение где-то на стороне, а могла подойти ко мне и, поделившись горем, увидела бы во мне не только любящую мать, но и надежную верную подругу.
– С тобой невозможно спорить! – вспылил я. – Нет смысла вдалбливать в твою упрямую голову прописные истины! Ты все равно меня не слышишь.
– Прекращай бухтеть и давай перестанем ссориться, – предложила она. – У меня, конечно, имеются некоторые упущения, но не настолько серьезные, чтобы стоило заострять на них внимание.
В знак примирения Оксана приветливо улыбнулась и, поднявшись со скамьи, взяла меня под руку.
– Мой славный, добрый друг… – произнесла она вкрадчивым, но приятным голосом. – Я не сомневаюсь, что ты желаешь мне только добра, но есть вещи, в которых ты ничего не смыслишь. Ты бессилен что-либо изменить как в моем бизнесе, так и в моих отношениях с дочерью. Я взрослая и умная женщина. Я сама справлюсь с любыми проблемами.
Я окинул ее отчужденным взглядом.
– Ради бога! – вынужденно согласился я. – Не собираюсь учить тебя жизни…
Она еще раз чмокнула меня в щеку и, растрепав мою густую шевелюру, насмешливо спросила:
– Признавайся, что происходит? Я никогда не видела тебя таким неопрятным… Решил отпустить бороду?
– Демобилизовался со службы. Немного расслабился. Вечером приведу себя в порядок…
– Я всегда тебе говорила, что убивать людей ради того, чтобы кто-то пришел к власти, мерзко и глупо! Правильно сделал, что ушел из армии. Давно пора…
– У меня нет гражданской специальности.
– Ты мужик башковитый, пробивной, так что не пропадешь. Погуляй с полгодика, а там будет видно…
– Я уже оформил туристическую путевку на пятнадцать дней. Сегодня ночью вылетаю в Москву, а оттуда на Канарские острова.
– Решил поразвлечься с молоденькими иностранками? Ты неисправимый бабник!
Она укоризненно покачала головой и погрозила указательным пальчиком.
– Постоянно балаболишь о вечной и преданной любви, а сам ни одной юбки мимо себя не пропустишь.
– На нас двоих вполне хватает твоей целомудренности.
– Рассказывай сказки кому-нибудь другому.
– Намерен немного отдохнуть за границей. Потом прокачусь по бескрайним просторам России. Черное море. Азовское… Новые города, незнакомые люди… Ну и, разумеется, солнце, пляж… Длинные ножки…
– Тогда продолжай ходить небритым. Ради глупеньких финтифлюшек не стоит соскабливать эту ржавчину. Имеешь ты бороду или нет, для них не самое главное, – съехидничала Оксана. – Мне-то можешь поверить! Озабоченные телки везде мычат одинаково…
6
Я отчетливо понимал, что рано или поздно все-таки придется воспользоваться моими стодолларовыми купюрами. Мне необходимо было не только их сохранить, но и в значительной степени преумножить свой капитал. По вполне понятным причинам я не мог сдать их в какой-либо коммерческий банк под заманчивые проценты. Тем более не мог пустить в какое-либо несерьезное дело. Даже распространение спиртных напитков вряд ли могло привести к желаемым результатам. Мурманск был настолько перенасыщен этим товаром, что не было никакого смысла заморачиваться по данному поводу. Случайно обратив внимание на шприц, валяющийся в подъезде моего дома, я машинально вспомнил Северодвинск. Вспомнил Угрюмого и его самодовольную лоснящуюся физиономию. Даже начальное происхождение моей валюты было непосредственно связано с распространением наркотических средств в Архангельской области. Как ни странно, но мне крупно повезло. Якобы невзначай побеседовав с дворовыми старушками, я уже на следующие сутки знал, кто в нашем доме находится не в ладах с законом. Правда, семеро парней, которых я нашел этажом ниже моей квартиры, оказались не слишком словоохотливы. Мне пришлось самому крутому из них с ходу выбить челюсть. Заваливая второго, похоже, сломал ему руку. Третьего протащил физиономией по стене прямо в прихожей. Четвертого, вероятно, лишил возможности в ближайшем будущем заиметь законных наследников. Еще двоих наркоманов, как щенков, разбросал по гостиной комнате.
– Урки! – грозно сказал я, практически не позволив им даже переглянуться друг с другом. – Слушайте меня внимательно и запоминайте! Еще раз увижу в подъезде шприцы, будете иметь дело со мной! Я не говорю, что запрещаю распространять наркоту, но станете этим заниматься под моим непосредственным контролем. А сейчас меня интересует человек, который поставляет вам зелье…
После того как мне пришлось показать каждому из них, насколько успешно владею боксом, в особенности техникой разнообразных приемов нападения и защиты, наконец-то услышал мало-мальски вразумительный ответ.