Уже спускаясь по ступенькам лестницы, я вспомнил, что оставил дома портмоне. Вернувшись в квартиру, суеверно посмотрелся в зеркало и даже постучал по деревянному косяку дверного проема. Услышав скрип тормозов, поспешно щелкнул задвижкой замка.

– Я же тебе обещал, командир, что все будет тип-топ? – широко улыбаясь, воскликнул Павел Егорович. – Уложились намного раньше, чем предполагал.

– А ведь, пожалуй, случайно встретившись с Валентином в городе, я бы мог его не узнать… Сильно изменился, а главное, возмужал! – подметил я, посмотрев на человека, который поспешно выбирался из-за руля автомобиля.

– Повзрослел наш прапор, стал умнее и серьезнее.

– Теперь-то он сломя голову под пули бы не полез! Не то что раньше… – констатировал я.

– Полез бы! – заверил Ершов. – В этом он ничуть не изменился. Все такой же отчаянный.

Павел Егорович бросил недокуренную сигарету на тротуар и по привычке небрежно затушил ее носком ботинка.

– Кстати, совсем забыл… – сказал он. – Валентин давно остепенился. Теперь женат. Имеет двух очаровательных дочурок.

– Поздравляю! Искренне за тебя рад, – произнес я, крепко обнявшись с Синцовым.

– А я рад, что мы снова вместе! – возбужденно ответил Валентин. – Надеюсь, в ближайшее время сможем посидеть в каком-нибудь ресторанчике? Вспомним былое…

– Не возражаю против такого предложения. Обязательно организую грандиозную вечеринку в честь нашей встречи! – твердо пообещал я. – Водка, коньяк и все прочее за мой счет! Правда, я в очередной раз зарекся употреблять спиртное. Дал себе слово…

– Сам дал, сам и заберешь! – хмыкнул Ершов.

Они перекинулись еще несколькими малозначительными фразами, прежде чем Синцов заметил, что я слегка нахмурился и заметно погрустнел.

– Прости, командир! Насколько я понимаю, у нас слишком мало времени, – мгновенно отреагировав на мою задумчивость, выговорил он. – Тогда располагайся в моей карете и вперед! Только скажи, куда едем?

– У меня была любимая женщина…

– Я в курсе! – бесцеремонно перебил Синцов. – Егорыч уже объяснил… Значит, жму на всю гашетку, и летим к супермаркету!

– Как у тебя со временем? Мне бы не хотелось обременять…

– Не заморачивайся! Если понадобится, будем колесить хоть до утра.

Я еще раз, но уже более пристально посмотрел на Валентина. Синцов действительно заметно возмужал. У этого тридцатитрехлетнего человека помимо проседи на висках появились глубокие морщины на лице и темные мешки под глазами как признак частых переживаний и постоянной бессонницы.

– Командир! Прекращай комплексовать, – сказал Павел Егорович, перехватив мой сосредоточенный взгляд. – Разве ты плохо знаешь нашего прапорщика? Разумеется, Валентин в чем-то изменился, но для нас как был, так и остался надежным верным другом. На рожон, конечно, теперь не полезет, но если его разозлит кто-нибудь из твоих уголовников, то можешь не сомневаться, между глаз так зазвездит, что мало не покажется…

Уже почти полтора часа я провел в одной и той же неудобной позе. Откинувшись на переднем правом сиденье темно-зеленой «Волги», я пристально всматривался в прохожих, но, не обнаружив никого, кто бы хоть чем-то походил на Скрипача или его людей, уже не на шутку начал нервничать. Синцов с Ершовым, стараясь не тревожить излишними расспросами о моей жизни на бескрайних просторах России и особенно в последние годы, проведенные в Архангельской области, поочередно рассказывали друг другу различные анекдоты. Даже когда кто-нибудь из них смотрел на часы, то делал это с такой осторожностью, чтобы мне ничего не было заметно.

– Наверное, зря вас потревожил, – осознавая нелепость дальнейшего ожидания, раздосадованно проговорил я. – Напрасно вытащил из дома…

– Командир, не отвлекайся, – ответил Павел Егорович хриплым прокуренным голосом. – Смотри в оба…

– Еще немного, и шабаш! Или меня капитально разыграли, или мы подъехали с некоторым опозданием.

– Ты раньше не был таким ворчливым и занудным! Твое затянувшееся путешествие по стране на тебя плохо повлияло.

Ершов вновь повернулся к Синцову.

– Ну, так вот… – продолжил он. – Маленький дикарь и говорит отцу: «Папа, взгляни, какая симпатичная голая женщина лежит в лодке! У нее упругая грудь, крутые бедра… Давай ее съедим!» Старый абориген подумал и сказал: – «Нет, сынок! Лучше возьмем ее с собой, а съедим твою маму…»

Валентин не успел рассмеяться, потому что кивком головы я указал на проезжую часть дороги.

– Кончайте трепаться, мужики, – облегченно вздохнув, произнес я. – Наши клиенты пожаловали!

– Ты уверен, что это именно они? – поинтересовался Павел Егорович.