– Нет, не похож! – согласился Токарев и тут же добавил: – На этот раз там обнаружено пять трупов.

– Все убиты выстрелом из пистолета? – дрогнувшим голосом поинтересовался я.

– У каждого из убитых обнаружены пулевые ранения, не совместимые с жизнью.

– Не знаю, о чем ты говоришь, – грубо огрызнулся я. – К тому же у меня нет никакого пистолета.

– Правильно. Нет, – невозмутимо ответил он. – Наши сотрудники вчера обнаружили его в заросшем палисаднике возле пепелища второго частного дома. Надеюсь, вы понимаете, что мы легко сможем доказать, кому именно принадлежало это боевое оружие.

Я не проронил ни единого слова. Говорить о том, что моим пистолетом воспользовался Беркут или кто-то из его людей, было бы довольно-таки глупо. Досконально продумав убийство Скрипача и моих друзей, он наверняка позаботился о том, чтобы на рукоятке пистолета остались только мои отпечатки.

– Вы, конечно, удивитесь, Михаил Николаевич, но помимо всего прочего, какой-то доброжелатель вчера вечером подбросил в наш отдел видеокассету с предупреждением о том, что сегодня в полдень на этом самом месте будет находиться опасный государственный преступник. Буду с вами откровенен, специалисты сразу установили, что видеокассета не подлинная, а всего лишь копия, но от этого она не потеряла свою актуальность…

– Мне какое до этого дело? – стараясь казаться равнодушным, спросил я.

– Самое что ни на есть прямое. Там хорошо видно, как ваши люди вошли в дом. Вы же, Михаил Николаевич, задержались у входной двери, достали из кармана пистолет и сняли его с предохранителя. Когда пожарные затушили пламя, внутри здания было обнаружено сразу несколько трупов. Вероятно, вы так спешили покинуть место своего преступления, что даже не заметили, как нечаянно обронили орудие убийства на заросший палисадник.

С его слов, я невольно раскрыл зловещий план хозяина «Золотой нивы». Получив от меня два миллиона двести тысяч долларов, Беркут не стал бы со мной церемониться. Смерть Павла Егоровича Ершова, Валентина Синцова, Скрипача и двух его людей была бы автоматом списана на мой счет. Непременно, к этому списку не забыли бы добавить убийство Полкана и Рябого. Тот факт, что кому-то понадобилось сообщить омоновцам о моем местонахождении, невольно навел меня на мысль о таинственном человеке, которому не терпелось убрать Беркута. Как бы там ни было, его расчет был абсолютно верен. Меня убивают, а хозяин «Золотой нивы», при наличии неопровержимых улик, лет на десять уходит на заслуженный отдых в места не столь отдаленные.

«Ну, что, Сергей Власович, планировал от меня избавиться, а сам даже не подозревал, что кто-то из твоих доверенных людей в это самое время роет тебе могилу?» – с некоторым злорадством подумал я.

– У нас с вами еще будет предостаточно времени для более углубленной беседы, – нарушив ход моих мыслей, подметил Токарев. – Заодно вновь поговорим о расчлененном трупе бездомного бродяги. Мне показалось слишком подозрительным, с каким хладнокровием вы рассматривали фотографии изуродованного трупа.

– К смерти Макара Ивановича Шепелева не имею ни малейшего отношения! – почти выкрикнул я.

– Потом, Михаил Николаевич. Все потом… – отрешенно произнес Валерий Павлович.

– С таким рвением к службе далеко пойдешь! – цинично подметил я. – Если, конечно, какой-нибудь бандит выстрелом из пистолета не поставит на твоей карьере окровавленную точку.

– На все воля божья! – скептически улыбнувшись, сказал он. – Но до тех пор, пока останусь жив, до последнего вздоха буду бороться с отбросами нашего общества!

В его голосе прозвучала непоколебимая вера в собственные идеалы. Я даже откровенно ему позавидовал. Во всяком случае, не сомневался, что этот человек имел определенную цель в своей жизни.

– Мне не хочется сейчас с вами разговаривать, но я пообещал выполнить просьбу одной очень обаятельной женщины… – загадочно произнес Валерий Павлович.

– Какой женщины? – недоуменно поинтересовался я.

– А вы, оказывается, преступник со стажем, – сказал Токарев. – В Архангельской области вами было совершено покушение на жизнь гражданки Назаровой…

– Покушение? – растерянно переспросил я. – Разве Анабелла жива?

– Вы назвали ее имя, значит, точно знаете, о какой женщине я говорю…

– Она действительно жива? – настойчиво переспросил я.

– Скоро ее выпишут из больницы. Вы, Михаил Николаевич, во время военных действий привыкли убивать мужчин и совершенно позабыли об особенностях структуры женского тела.

– Мой удар оказался недостаточно сильным?

– Вы об этом сожалеете?

– Теперь нет. Приятно было узнать, что Алечка не погибла…