Но вдруг мы видим день весенний,

Мы слышим смех, мы ловим взгляд…

Воспоминанья ощущен и й! —

Они нам душу бередят.

И заставляют сердце падать

Или взмывать под небеса,

И сохраняет их не память,

А руки, губы и глаза.

«Не ожидала никак…»

Не ожидала никак,

Сон уже чувствуя в теле,

Стоя с подушкой в руках

Возле раскрытой постели.

Сильно светила луна.

Ярко белела рубаха.

Он постучал — и она

Похорошела от страха.

ВОСПОМИНАНИЕ

Все было, брат, со мной

На этом белом свете,

И ездил я к одной

На велосипеде.

Всходил я на крыльцо,

Машину ставил в сенцы

И, взявшись за кольцо,

Ждал, чтоб утихло сердце.

А в сенцах полумгла.

Сквозь пыльное окошко

Луч падал, как стрела,

На старое лукошко.

Стучал я… Двери мне

Хозяйка открывала,

Краснела в тишине

И в губы целовала.

«Опять, опять сидишь со мною рядом…»

Опять, опять сидишь со мною рядом,

Опять рука в руке.

Но смотришь ты отсутствующим взглядом,

Вся где-то вдалеке.

«Где ты сейчас?» — А ты не отвечаешь

На это ничего.

«Кто там с тобой?» — А ты не замечаешь

Вопроса моего.

Вложу я в крик всю боль и всю заботу.

Но мой напрасен зов…

Так, заблудившись, тщетно самолету

Кричат со дна лесов.

«Без разрыва и гула…»

Без разрыва и гула —

Не минувшей войной —

Человека шатнуло,

Как взрывною волной.

Находился при деле,

А раскрыл письмецо,

И глаза потускнели,

Исказилось лицо.

А ведь был он упрямый,

Был уверен в судьбе.

А ведь с юности самой

Жил, внушая себе:

Убивают кого-то, —

Нас не могут убить.

Забывают кого-то, —

Нас нельзя разлюбить.

«Ежедневный этот путь…»

Ежедневный этот путь,

Еженощный этот шепот

Не сумел он зачеркнуть, —

Слишком прочен долгий опыт.

Вот ушла — как умерла.

Неизвестно, что страшнее.

Но с собой не унесла

Годы, прожитые с нею.

«Зазвучали шорохи рассвета…»

Зазвучали шорохи рассвета,

Небо слабо начало светлеть…

Разлюбила женщина — и это

Хуже, чем в дороге заболеть.

А ведь каково болеть дорогой!